Она

(Гнилыe Бурaтино)


опубликовано на neo-lit.com


Она сказала: «Здравствуй».

Теперь-то я знаю, что должен был пройти мимо, но в тот день я чувствовал себя непобедимым. Ее красота меня не испугала, я взял девушку под руку и повел домой. Улица была солнечной.

В прихожей она сняла одежду и попросила пепельницу. Я поцеловал девушку, она засмеялась и закурила.

Потом я плескался под горячим душем, фыркая как морж. Ночью она попыталась утопить меня в простынях, но я уперся локтями в матрац. Утром она принесла кофе в постель. Перед работой я заскочил в травмпункт. Меня успокоили: следа от ожога не останется.

Через неделю я встретил ее у барной стойки. Парня, пристававшего к ней, я ударил в челюсть. Он оказался моим одноклассником. Я даже вспомнил его имя. Николай. Мы выпили водки. Под утро я вспомнил, что Николай повесился накануне выпускного. Несчастная любовь и все такое. Она сказала, что я обознался, потому что мертвые по барам ходить не могут, и отвернулась к стенке.

Мы жили вместе. Но я не верил. Я шпионил.

После моего ухода на работу она ехала на вокзал. Садилась в электричку. Выходила на третьей пригородной станции. Шла в лес. Я крался за ней, соблюдая значительную дистанцию. У меня был бинокль.

В лесу она разговаривала с каким-то стариком, а вечером, вернувшись домой, целовала меня в щеку. Говорила, что скучала весь день.

Вскоре я перестал следить за ней. Она радовалась моему взрослению. Еще бы. Я учился доверять людям.

Однажды меня избили мертвые друзья мертвого Николая. Я приполз домой, и она вылизывала меня всю ночь. Кровь текла из моих дыр на ее шершавый язык, и мне было щекотно.

Она забеременела и попросила меня уйти. Я оставил ключи от квартиры на тумбочке.

В лесу я встретил ее отца. У него были печальные глаза. Он ничего не сказал. Мы просто постояли рядом. Покурили.

Дверь квартиры была покрыта паутиной. Я зашел внутрь. Под моими когтями хрустела скорлупа. Дети сидели на диване. Внешне они ничем от меня не отличались, разве что были раз в десять ниже ростом. Толпа моих двойников-лилипутов.

Я спросил, где мама. Детвора подвела меня к ванной. В ванне, наполненной студеной слизью, плавал клок волос. Багровой помадой на зеркале было начертано: «Проклят».

Не знаю почему, но по моей щеке потекла слеза. И вот это, действительно, было странно.

Обычно драконы не плачут.


Copyright © Гнилыe Бурaтино, 03.02.18