Rambler's Top100
fisting
упырь лихой, явас ебу, гальпер, а также прочие пидары и гомофобы.
... литература
Литературный портал создан с целью глумления над сетевыми графоманами. =)
Приют
мазохиста!


Для лохов



Викторъ Костильбургъ

Мувинг (2) (для печати )

Клиентская база расширяется.

 

Звонки следуют один за другим. Всем нужно зачем-то срочно переехать, что-нибудь перевезти, куда-нибудь неудобоносимое уволочь подальше от своего жилища.

 

Шеф довольно потирает свои жилистые руки-клещи. Он любит деньги. Я их люблю не меньше его.

 

— Смотри, — говорит Сергей, указывая на ноутбук, — вчерашняя клиентка отзыв положительный на сайте оставила. Благодарит за хорошо проделанную работу. Вот что значит пользоваться услугами настоящих профессионалов!

 

— Так мы же старались, — отвечаю. — Всё быстро и чётко сделали: вынесли, пронесли, загрузили.

 

Шеф благоговеет перед интернетом и радуется таким мелочам, как отзывы словно ребёнок.

 

У него хорошее настроение из-за этого.

 

★★★

 

Звонит коммерсант. Говорит, что сейф надо перевезти.

 

Сейф, дескать, не тяжёлый, килограмм сто пятьдесят-двести.

 

Предприниматель сообщает, что даже самолично толкнул его своей белой ручкой, и тот, представьте себе, покачнулся. Вывод: весит очень мало.

 

Повожу богатырскими плечами, что нам центер-другой?

 

— Вдвоём поедем, справимся, — решает шеф.

 

Вдвоём так вдвоём. Погнали.

 

Наш водитель, молодой башкирин Марат меланхолично крутит баранку. Выехали загород и не торопясь шкандыбаем к дому отдыха, находящегося на территории бывшего пионерлагеря.

 

Сергей дремлет. А так бы уже давно отхуесосил Марата за такую езду.

 

Шлагбаум. Какой-то хромоногий инвалид таращится, как баран на новые ворота, и в его планы не входит впускать нас на охраняемую территорию.

 

— Ну и хули ты встал? — начинает шеф переговоры с инвалидом, приоткрыв дверь «Газели». — Открывай, ёбанный твой рот!

 

Сторож извещает этим самым ртом, что не имеет права. Напарник хватает мобильный телефон и набирает номер клиента.

 

Тишина.

 

— Ваня, поговори с ним, — просит меня Сергей. — Пусть откроет шлагбаум.

 

Приказ начальника — закон для подчинённого. Выпрыгиваю из кабины и сближаюсь с хромоногим.

 

— Открой, пожалуйста, нам некогда, — прошу его, изобразив на своём лице самое дружелюбное выражение морды.

 

— Нет! — стеной стоит сторож.

 

А ведь пожилой уже. Ума-то должен набраться за прожитую жизнь. Хотя…

 

Ну, вы знакомы, дорогой читатель, с моими ботиночками по первому дню работы? Знакомы. Носки с железными вставками, толстая подошва и так далее.

 

Прицеливаюсь я к здоровой ноге, которая была подлиннее и весь упор тела приходится на неё, и лягаю что есть мочи зловредного сторожа. От души, так сказать.

 

Рухнул инвалид в снег и заголосил. Больно ему, блядь.

 

Захожу с головы, пинаю в лицо. Не по жестокосердию, а чтобы замолчал. Уж очень пронзительно орёт, падла.

 

Затих. Только стонет и ногами сучит по снегу.

 

И нахуя ему это было надо? Ведь по-хорошему просили: открой. Вот до чего доводит человека необдуманное упрямство.

 

На крик выбегают несколько человек. Впереди высокий, средних лет парень. С одутловатым лицом и уже седеющими волосами.

 

«Рановато стал ты, братан, седеть, натерпелся видать на коммерческой стезе, — определяю я в нём клиента».

 

— Мужики, вы чё, охуели, моего сторожа бить? — возмущается он.

 

Шеф подходит к нему.

 

— Мы на какое время заявку получили? Почему вахтёр не предупреждён? Почему на телефонные звонки не отвечаете? — спрашивает он коммерсанта голосом Левитана, в котором уже звучат стальные нотки.

 

Частный предприниматель моментально осознал свою вину.

 

— Простите, — говорит, — мужики. Забыл. Сам виноват. Давайте я вам сейф покажу.

 

Лиха беда начало. Настроение у меня испорчено. Всё-таки пенсионера, инвалида отхуярил хоть и не по собственной инициативе, а всё равно осадок на душе нехороший.

 

Шеф тоже набычился. Не в духе. А это уже плохо. Боюсь как бы он не сорвался.

 

★★★

 

Заезжаем на территорию. Преодолеваем ещё два форпоста со шлагбаумами.

 

— Да у них тут что, блядь, дом отдыха или военная база? — ворчит шеф.

 

Наш водитель башкирин припарковывает машину около здания, а мы идём следом за клиентом.

 

В дверях корпуса нас поджидает шустренькая миниатюрная женщина в джинсах лет примерно тридцати-тридцати пяти. Крашеные белые волосы, очки, прыщики на лице. Идеальная худощавая фигура.

 

Мне такие нравятся. И именно чтобы прыщики присутствовали. Это, по моему мнению, признак неудовлетворённого темперамента, или как в народе говорят, недоебизма.

 

Мне даже как-то неловко стало. Сразу всплыла картина перед глазами, как она призывно лежит задрав ноги к своим плечам и серьёзно смотрит через очки. Разнузданное воображение опять сыграло со мной злую шутку.

 

В общем, встал на неё, как у пятнадцатилетнего. Штанина предательски оттопырилась. А что делать? Шагаю себе, как будто ничего не случилось.

 

Она заметила, приободрилась, рядом своей попкой крутит, а её деловой партнёр, идёт себе впереди и не подозревает, какие бури разбушевались у меня в душе, то есть ниже живота.

 

Серёга смотрит на меня и усмехается.

 

— Сейчас у тебя всё пройдёт, как сейф потащим, — успокаивает он меня. — Хули ты в ней нашёл? Не жопа, а два кулака. Вот вчера была — это да! — говорит он так, чтобы женщина не услышала.

 

А что я ему скажу? Хую не прикажешь. Он, гад, живёт порою своей самостоятельной жизнью.

 

А вокруг так и снуют то ли сторожа, то ли охранники, то ли два в одном. И всё какие-то калеки. Кривые, хромые, а некоторые с рожами олигофренов, но все в униформе, правда, не первой свежести, подшитой, затасканной, да и не по размеру. Сразу видно в строю не были.

 

★★★

 

В бывшем корпусе пионерлагеря, а ныне Дома отдыха, уютно расположилась какая-то забегаловка типа кафе. Интимный такой полумрак. Тут же дверь «под дуб» с многообещающей надписью «Сауна».

 

— Иди сюда, — как-то сразу на ты говорит мне миниатюрная компаньонка нашего коммерсанта и вошла в ещё одну дверь, но без вывески.

 

Такое обращение меня не покоробило, а даже понравилось. Как-то по-свойски получилось.

 

В кабинете ещё несколько молодых женщин. Их я не разглядел.

 

Подтянулись олигофрены-охранники. Видать, интересно им посмотреть, как два придурка вдвоём сейф тащить будут.

 

Коммерсант наш, Олегом зовут, куда-то незаметно исчез. Командовать парадом стала его деловой партнёр с милыми мне прыщами, то есть Марина.

 

— Вот он, — говорит, — только не знаю, как вы его понесёте. Его четыре человека кое-как притащили.

 

Перед нами стоял железный ящик высотой полтора метра.

 

— Олег сказал, что он от силы двести килограмм, — возразил мой шеф и распорядился. — Ваня, хули стоишь, доставай ремни.

 

Пропустили под сейфом ремни. Одели на плечи.

 

— Готов? — спрашивает Сергей.

 

— Готов! — отвечаю.

 

— Раз-два-три! Встали! — командует шеф.

 

Встаю. Пиздец. Если б не занятия штангой, закончилось бы весьма плачевно.

 

— Ставим! — орёт шеф. — Где он?!

 

— Кто он? — спрашивает Марина.

 

— Кто-кто… хуй в пальто! Где этот пидорас, что сказал про сейф двести килограммов?

 

— Сейчас найду, — метнулась Марина в кафе. — Олег, Олег! Тебя зовут!

 

— Чё надо, — появляется припухший, видать, после вчерашней пьянки, Олег.

 

Он с удовольствием жуёт хот-дог. Сосиска торчит из теста, как залупа кобеля.

 

— Толкни, — говорит шеф и показывает на сейф.

 

— А нахуй мне его толкать, — удивляется коммерсант и откусывает сосиску.

 

— Ну ты же сказал что толкнул и он даже покачнулся?! — негодует мой напарник. — В нём не меньше четырёхсот килограмм!

 

— И чё? — спрашивает невозмутимо Олег.

 

Опять кусает сосиску в тесте.

 

— Да ты нас, пидор, за лохов держишь?! — шеф хватает за горло коммерсанта.

 

Пасть у того раскрывается, пища вываливается изо рта. Глаза полезли на лоб.

 

И не от удивления. Это ему так хуёво стало. Руки у шефа, повторяю, клещи.

 

Стоит, значит, частный предприниматель, хрипит. А тем временем охранники-олигофрены активизировались. Окружили нас и сжимают кольцо. Недовольство стали проявлять, дескать, нахуй вы нашему кормильцу дышать не даёте?

 

— Ваня, — говорит шеф. — Спину прикрой, пока я с этим шакалом договор перезаключу!

 

— Хорошо, — отвечаю и разворачиваюсь для атаки.

 

Тот инвалид, что был на шлагбауме, оказался самый близкий ко мне. Реванш что ли хотел взять, падла, не знаю. Длинный кросс по широкой дуге закончился на его физиономии.

 

Он же инвалид, на ногах стоит плохо, упал. Прыгаю несколько раз на коленном суставе его здоровой ноги.

 

Истошный вопль. Мениск удалён. Навсегда. Шлагбаум будет открывать, передвигаясь на инвалидной коляске.

 

Другие олигофрены встали. Смотрят тупо. На их лицах нет никаких эмоций. Но они понимают, что им будет больно, если они проявят инициативу.

 

Маринка миниатюрная притаилась в сторонке и восхищённо смотрит на меня через свои очёчки, только прыщики покраснели. Ради её взгляда я готов поубивать всех инвалидов в округе.

 

Тёлки, что обитали в этом кабинете, испарились. Фьють, и нет их!

 

Мой шеф не теряет времени даром. Коммерсант уже егозит перед ним на коленях. Серёга ослабил хватку, но не отпустил.

 

— Ты, хуесос, хочешь чтобы мы за два косаря тащили четыреста килограмм! Хуй тебе! Плати, пидор, за четырёх человек! — ведёт он деловые переговоры с предпринимателем и трясёт за горло.

 

— Хо-ро-шо, — отвечает тот.

 

Голова у него болтается, как кукольная.

 

Шеф его отпускает. Тот встаёт и трёт шею.

 

— Ну вы парни и монстры, — говорит он без всякой злости.

 

— Работа такая, — отвечает шеф. — Каждый наебать хочет. Нам чужого не надо. Своё отдай.

 

Оделись опять в ремни. Приподняли сейф. Несём потихоньку, попукиваем. Олигофрены стоят охуевшие, не верят своим глазам. Тёлки бухгалтерши ржут по-тихому от нашего пердежа. Маринка шустро мечется рядом, расчищает перед нами дорогу от любопытной публики. Коммерсант жуётся, доедает свой нескончаемый хот-дог. В общем, процесс пошёл, как говорил один пидор, разваливший нашу страну.

 

Дальше ничего особенного. С горем пополам закидываем девайс хранения ценностей в «Газель». Отвозим. Выгружаем. Возвращаемся в Дом отдыха за деньгами.

 

— Мужики, я вам безналом перевод сделаю, — объявляет нам зловредный коммерсант и откусывает на этот раз гамбургер.

 

Мой шеф, бригадир и напарник от ярости глотает воздух, как рыба на берегу не в силах сказать ни слова. Предприниматель печально смотрит на него.

 

Начинаем хуярить его. Стараемся не отбить жизненно важные органы. Местные уже привыкли к нам. Не лезут. Подкатили знакомые нашего коммерса. Стоят. Похохатывают. Советы дают. Друзья, ёбт.

 

— Эй, мужик, — прикалывается один. — Ебани-ка ему в ухо за меня. Он у меня вчера в бильярд сотку выиграл!

 

С удовольствием, блядь!

 

— По яйцам, по яйцам ему врежь! — визжит от восторга девица.

 

Уж не знаю, чем он ей так досадил, но по мошонке из мужской солидарности я пинать не стал. Так, слегка по бочине.

 

В общем, пиздим, пиздим его, даже устали. Да и бесплатное шоу давать этим ублюдкам надоело.

 

— Короче, нахуй. Все костяшки отбили и ботинки в соплях. Надо его компаньонку в заложники брать, как отдаст деньги отпустим, — решает опытный Сергей.

 

Толпа друзей Олега заулюлюкала:

 

— Ура! Маринка заложница!

 

Хлопают в ладоши, пьют пиво. Отдыхают, одним словом.

 

— Эй, иди сюда, — машет Сергей миниатюрной. — А ты, — говорит мне, — принеси коробку из-под доширака. В кафе возьми.

 

Хоть и понравилась мне Маринка зело, но иду коробку искать. Бизнес есть бизнес.

 

Притаскиваю я коробку картонную. Улаживается Марина в неё послушно, как ребёнок. Закрываем. Заклеиваем скотчем.

 

— Мужики, — говорит Олег лёжа на боку. — Вы только её не убивайте. А то бизнес на неё оформлен. Я завтра вам денег в офис привезу.

 

А у самого рожа, как у китайца круглая, вместо глаз щёлочки. Уши как беляши огромные, только синие. Встаёт, зараза, и хромает в бар, чизбургер наверно какой-нибудь сожрать от переживаний.

 

Завтра, так завтра. Закидываем Марину в фургон и едем домой.

 

— Что в коробке? — интересуется наш водитель башкирин Марат.

 

— А, так, — отмахивается шеф. — Заложницу взяли, чтобы платёж не задерживали. Так что деньги завтра за сегодняшнюю работу получишь.

 

Марат кивает и меланхолично крутит баранку.

 

★★★

 

Приезжаем в офис. Скидываем рабочую спецовку и переоблачаемся в серые недорогие костюмы Brioni.

 

Водитель наш, башкирин Марат, заваривает ядрёный чифир в алюминиевой кружке на плите.

 

Хлюпаем его с леденцами по-купечески, пускаем кружку по кругу, думу думаем, что нам дальше с заложницей делать.

 

Здесь её оставлять опасно. Недалеко находится действующая атомная электростанция, в связи с чем местные крысы достигают размеров крупной кошки. Сожрут нахрен, и не подавятся.

 

— Мне нельзя, — говорит шеф. — Дома места мало. Только если под кровать засунуть, но тогда Катька меня убьёт из-за того, что баба под койкой валяется, хоть и в коробке.

 

Марат вообще покраснел и потупил смущённый взор. У них, башкиринов, это блядство вообще не приветствуется, чтобы женщины чужие в дому ночью прохлаждались. Опосля свадьбы только. Родня всем гуртом обоим пиздюлей вломит если узнает.

 

Остаюсь один я.

 

— Ваня, — говорит шеф. — Хули поделаешь. Больше некому. Забирай. Это, блядь, и просьба и приказ. Общее дело. Тем более она тебе как женщина приглянулась, я видел.

 

С одной стороны, она мне, конечно, нравится. Но с другой…

 

После того как я тридцать лет тому назад свою жену отпиздил за то, что она меня в разговоре послала нахуй и выкинул из дома зимой без вещей с годовалым ребёнком на улицу, из-за чего она стала профессиональной проституткой на трассе Люблин-Львов, я домой к себе женщин не привожу.

 

Только какая-нибудь бабёшка переступит порог моей квартиры, как появлялся одному мне видимый призрак бывшей жены и грозит пальцем. Какая тут нахуй эрекция. Напиться и спать, чтобы эта тварь исчезла.

 

Вот и приходится заниматься несистематизированным сексом где попало. То клиентку какую-нибудь незамужнюю припру в ванной к стиральной машине, то бомжиху прямо на помойке оприходую за стакан водки.

 

В общем, мнусь я, краснею, а как объяснишь?

 

Сергей допивает чифир, встаёт и говорит, потирая свои ручищи:

 

— Короче, решено. Горючее жечь не будем, так унесёшь домой. Только, блядь, без фокусов! Завтра утром верни, какой забрал. В смысле, две руки, две ноги, башка чтоб на месте и дышала.

 

Маринка лежит в своих апартаментах спокойно, не дёргается, не скребётся и не действует на нервы бабскими завываниями и всхлипываниями. Только сопит учащённо.

 

Взвалил я коробку на плечо и попёр домой.

 

Уже вечер наступил. Стемнело. Зима стала сдавать свои позиции весне.

 

А та мерзавка и рада, то за сердце подержится и пощекочет его. То мысли волнительные запихивает под черепную коробку. То на душе неспокойно, тревожно и радостно неизвестно отчего.

 

Говорю же: весна — сука ещё та. Глумливая.

 

Прихожу домой. Кладу аккуратно коробку на антресоли. Поразмыслив, проделываю пальцем несколько дырок, чтобы лучше дышалось заложнице.

 

Принимаю душ. Достаю из морозильника заиндевевшую бутылку водки и выпиваю из горла тягучую от холода жидкость.

 

Похорошело. Не медля ни секунды, ныряю под одеяло. Осторожно выглядываю из-под него. Призрака жены нет. Наверно из сострадания к заложнице решила сегодня не пакостить мне.

 

Засыпаю.

 

Вздрагиваю от грохота. Это коробка с Маринкой ёбнулась на пол с антресолей. Как-то неудачно я её положил, под наклоном.

 

Шлёпаю босыми ногами к коробке. Из неё раздаётся слабый плачь. А весна распидорасина этакая жалость мне всунула в душу и хихикает. Я аж извёлся весь.

 

Открываю коробку. А она лежит там, свернулась калачиком, очёчки сняла и плачет. И слезинки такие горючие текут по её прыщикам на лице.

 

Тут уж у меня окончательно крышу снесло. Достал из картона. Взял на руки и отнёс в комнату. Положил на кровать. Огляделся. Никого. Видать, жена сегодня в хорошем настроении, не появляется, морда бандеровская.

 

Порывистыми движениями стал срывать с неё одежду.

 

— Подожди, — говорит, — я сама, — и стягивает с себя джинсики.

 

А джинсики такие старые, поношенные, в заплатках, как будто им лет столько же, сколько хозяйке.

 

Умиление накрыло меня с головой. Чуть не захлебнулся. Люблю экономных! Не транжира какая-нибудь, шоппингом охмурённая, а каждую копеечку бережёт, хоть и свой бизнес имеет.

 

И вот лежит она передо мной вся такая голенькая, маленькая, щупленькая. Рёбрышки видно.

 

— Слушай, — говорю, — очки надень, а?

 

Водрузила она очки на свой носик, и взгляд из-за этого стал серьёзнее.

 

У меня аж, дым пошёл из ушей от возбуждения.

 

— А позу лягушки принять можешь? — говорю дрожащим от волнения голосом.

 

Она безропотно согнула ноги в коленях и развела в стороны. Пяточки миниатюрные вместе.

 

Передо мной раскрылась изумительная картина.

 

Есть женщины смуглые с шоколадной кожей и карими глазами, брюнетки, одним словом. С такими я даже в бане могу мыться вместе и не обращать на них внимания.

 

Вот что у них за пизды? Кожа тёмная. Волосы чёрные. Жёсткие, как щётка сапожника. Даже если она её тщательно выскребет опасной бритвой, то на следующий день щетина, как на морде у грузина.

 

Во-первых, волосы везде от её бритья. Во-вторых, колется так иголками. Тьфу, нахуй.

 

А срамные губы? У этих брюнеток какого-то коричневого цвета. У некоторых бывают чуток поинтереснее — с синевой. Ужас, блядь.

 

Знаете, таких ебать можно, по моему скудоумному мнению, или по решению полевого трибунала вместо расстрела, или в голодный год за мешок картошки.

 

Так вот. Лежит, значит, Маринка, раскинула свои худенькие ляжки, а пиздёнка у неё! …

 

Беленькая. Редкие светло-русые волосики мягким кустиком пристроились на лобке. Розовые нижние половые губы распустились невиданным цветком. А дырочка! Доверчиво раскрыла своё зево. С мышиный глаз!

 

Кожа тонкая, бледная, жилки видно через неё. Я подошёл поближе и разглядел даже конопушечки.

 

Ещё раз огляделся по сторонам. Призрак в образе жены стоял в углу. Потом раздосадованно махнул рукой, прошёл в туалет и тонкой струйкой проник в унитаз. Звук хлынувшей воды. Смылся.

 

★★★

 

Проснулся я от запаха кофе. Открываю глаза. Маринка стоит у плиты и колдует над кофеваркой.

 

Молчит. Она вообще обладает очень ценным для женщины качеством: мало говорит. Что в сумме с наикрасивейшей пиздой преобразовывается в жирный плюс.

 

Она без одежды. Любуюсь её телом со спины. На нежной коже синяки. Это я, наверно, в порыве страсти намят ей ночью. Или оттого что в коробке с антресолей наебнулась. А может быть, и оттого и от другого.

 

Молча пьём кофе. Прямо на постели. Маринка сидит передо мной по-турецки. Делает маленькие глотки, поправляя очёчки. Чувствую, что ещё пять минут и я не смогу выполнить служебный долг перед шефом, то есть вернуть её в офис. Убью в экстазе.

 

— Быстро в коробку! — командую и почему-то начинаю злиться.

 

Марина удивлённо смотрит на меня, одевается и укладывается в коробку. Тщательно перематываю скотчем.

 

★★★

 

С утра приморозило. Иду, ломаю ледок на лужах своими тяжёлыми ботинками. Перекладываю коробку в которой лежит Маринка с одного плеча на другое. Вдыхаю полной грудью свежий весенний воздух.

 

Лепота.

 

Дверь в офис открыта. Вхожу. Удар по затылку валит меня с ног. Коробка летит в сторону.

 

Менты, со спрятанными мордами под балаклавами, ловко заламывают сзади руки и защёлкивают на них наручники. Также не церемонясь, волокут за ноги к машине. Подняли и как куль с картошкой закидывают в кунг ОМОНовского «Урала». Приземляюсь мягко, только ебальником неприятно об пол трескаюсь.

 

Там меня поджидают шеф и башкирин Марат. Тоже как миленькие в наручники закованы.

 

— Полчаса тебя уже ждём, — недовольно рокочет по-левитановски Сергей. — Чё, блядь, с мартышкой этой всё кувыркался?

 

— Ага, — говорю, — типа этого.

 

Марат скромно молчит.

 

«Урал» взрывается утробным воем и несёт нас по ухабам в районное отделение милиции.

 

★★★

 

Начальник райотдела подполковник Иванов, а в народе — Кузьмич, сидит, уперевшись необъятным брюхом в стол. Маленькие поросячьи глазки на жирном лице бегают из стороны в сторону.

 

— Вы чё, блядь, охуели? Взяли и отпиздили при всех клиента! — недовольно повизгивает он. — Вы, блядь, грузчики или банда какая? На территории моего райотдела, ёбтвоюмать, такой хуйнёй занимаетесь? Или вы уже на Кузьмича совершенно хуй положили, да?

 

— Да, не, Кузьмич, ты чё, — вяло возражает шеф.

 

— Чё, чё… хуй в сранчо! — начинает кипятиться мент. — А вот это что за хуйня, — он показывает пальцем на сидящего в углу на стуле коммерсанта. — Это чё, блядь, за китаец разукрашенный? Я, сука, не мог узнать его, пока в паспорт не заглянул! Вы натурально охуели! Это, блядь, статья «хулиганство» в лучшем случае. И это, ёбаныйвашрот, если вас адвокаты отмажут от вымогательства! — Кузьмич лезет в стол и достаёт лист бумаги. — Вот, блядь, заявление на вас поступило. Пиздец вам пришёл!

 

Клиент наш и вправду созрел за ночь. Ещё больше опух и налился жёлто-синими красками. Местами даже позеленел.

 

Видимо, моему шефу надоедает выслушивать демагогию Кузьмича и он ставит вопрос ребром:

 

— Сколько?

 

— Десять, — отвечает не задумываясь тот.

 

Серёга лезет в носок и вытаскивает из него свёрнутую потную купюру в десять тысяч рублей. Он всегда от своей жены заначку в носок прячет. Подозреваю, даже спит в них.

 

Шеф хлопает ладонью, припечатав «десятку» на стол перед Кузмичом.

 

Подполковник бережно расправляет деньги и кладёт их в ящик стола. Потом невозмутимо рвёт заявление и бросает в мусорницу для бумаг.

 

У коммерсанта от такого делового подхода глаза, вопреки медицине, раскрываются от удивления и становятся круглыми.

 

— Ну и хули ты уставился? — накидывается на него Кузьмич. — Мужики сейф тебе перевезли?

 

— Перевезли, — отвечает коммерсант.

 

— Ты не расплатился?

 

— Не расплатился, — эхом повторяет Олег.

 

— Значит, если рассуждать, чисто по-человечьи, правильно пиздюлей получил! — выносит вердикт начальник райотдела.

 

— А заложница? — робко спрашивает предприниматель.

 

— Какая заложница? — настораживается Кузьмич и подозрительно окидывает взглядом представителей мувинговой компании, то есть нас.

 

— Ну, они же мою компаньонку взяли в залог, пока деньги не верну, — уныло поясняет коммерсант.

 

— Так, блядь, — говорит Кузьмич и подаёт ему чистый лист бумаги, — пиши заявление, нахуй. Заложники, это сука, дело серьёзное! — потом спрашивает Сергея. — Где, блядь, заложницу удерживаете? Живая ещё?

 

— Где она? — поворачивается ко мне шеф.

 

— В офисе, в коробке валяется, — отвечаю, — как уебали по башке, так я коробку и выронил.

 

Подполковник схватил телефон внутренней связи:

 

— Дежурный! Быстро отправь наряд в офис компании «Логист»! Передай, что там заложница в коробке лежит, — потом спросил у меня. — Коробка какая?

 

— Из-под доширака, — говорю.

 

— Дежурный! Дежурный, блядь! Коробка из-под доширака, понял? — орёт он в трубку.

 

★★★

 

Запыхавшийся сержант быстро заходит в кабинет и ставит картонную коробку с наклейкой «Доширак» на стол начальнику райотдела.

 

— А чё она, блядь, такая маленькая? Как заложница туда поместилась? — удивляется Кузьмич. — И, вообще, какого хуя вы её оттуда не вытащили?

 

— Спешили, товарищ подполковник, — пожимает плечами дежурный.

 

— Открывай, блядь! Спешили они!

 

Сержант отрывает скотч. Тот с треском отстаёт от коробки. Распаковывает.

 

Кузьмич заглядывает внутрь.

 

— Марина! Племянница! — в ужасе кричит он и оглядывается безумными глазами по сторонам.

 

Мой шеф обхватывает своими руками-клещами в отчаянии голову. Тут уже никакой заначки не хватит.

 

«Попали, — с тоской думаю я. — Теперича всем пиздец неумолимый».

 

Башкирин Марат тоже буйну голову повесил.

 

Коммерсант наш приободрился. Сидит на своём облезлом стуле, плечи расправил, улыбается разбитыми губами. Победу празднует, вшивец.

 

А Маринка вылезает из коробки тем временем.

 

— Дядя! — кричит.

 

Обнимает и целует этого ёбанного коррупционера в его проплешину на макушке.

 

— Мариночка, — растрогался оборотень в погонах, — что они с тобой сделали? Только скажи, и прямо сейчас собственноручно расстреляю их на заднем дворе за вооружённое сопротивление и попытку побега!

 

У меня внутри похолодело. Этот старый пидорас явно не шутил.

 

Марина ласкает своего любимого дядюшку, успокаивает. Потом направляется прямиком к своему компаньону и вонзает свои ногти вострые в его ухмыляющуюся харю. И карябает так от души, ковыряет с удовольствием и приговаривает:

 

— Что же ты, пидор жадный, из-за каких-то четырёх тысяч меня так подставил? Что же ты, кровь собачья, наличных денег пожалел?

 

В общем, разукрасила она его так, что он стал похож уже на китайца в боевой раскраске племени семинолов.

 

Кузьмич с ненавистью смотрит на коммерсанта.

 

★★★

 

На этот раз мы уже ебашим не щадя жизненно важные органы. Он с нами расплатился сполна ещё в кабинете. Позаимствовали в дежурке резиновые дубинки. Коммерсант уже просто лежит около крыльца райотдела и слегка постанывает. На самом крыльце стоит Кузьмич и курит. Довольно щурит свои поросячьи глазки.

 

— Хватит, — командует он и машет рукой.

 

Из кареты скорой помощи, что стоит рядом со включённым двигателем, выскакивают два санитара с носилками и грузят горе-предпринимателя.

 

Рядом с Кузьмичём стоит она, бывшая заложница, и смотрит на меня серьёзными глазами. Сергей замечает это и говорит:

 

— Ваня, пошли быстрей. Сегодня ещё работы много.

 

Так сказать, от греха подальше.

 

★★★

 

Прихожу поздно вечером уставший домой. Раздеваюсь. Замечаю на полу маленький носочек с пометкой R. Правый. Маринкин. Держу его некоторое время в руках и выкидываю в форточку.

 

Набираю полную ванну горячей воды и с удовольствием погружаюсь. Дверной звонок разрывает тишину.

 

Такого не может быть. Ко мне никто не приходит в это время.

 

Закрываю глаза. Дремлю. Опять звонок.

 

Матерюсь. Обматываюсь полотенцем и иду к двери. Неприлично в таком виде появляется перед людьми? А я их не звал. Открываю дверь.

 

Что за нахуй! На пороге стоит Маринка. За её спиной подполковник Иванов, то есть, ёбанный Кузьмич.

 

— Я здесь у вас носочек правый забыла, — говорит она, и проходит в квартиру. Оборачивается. — Спасибо, дядя, до завтра.

 

Кузьмич закрывает дверь. Раздаются его удаляющиеся шаги по лестнице.

 

— А я его, — говорю, — в форточку выкинул.

 

— Да и похуй, — отвечает она.



проголосовавшие

Для добавления камента зарегистрируйтесь!

комментарии к тексту:

Сейчас на сайте
Пользователи — 1

Имя — был минут назад
Упырь Лихой — 8 (срет в гесту)

Бомжи — 0

Неделя автора - Анна Саке

*Учу на гитаре гаммы..."
*Под стоны соседей и стук мышеловок...*
*Пусть даже дряхлой и спившейся...*

День автора - Абдулла

после ссоРЫ
Молодые глаза (не детское порно!)
Жак Ив Кусто в центре Евразийского континиента
Ваш сквот:

Последняя публикация: 16.12.16
Ваши галки:


Реклама:



Новости

Сайта

Надо что-то делать с

22 марта в Санкт-Петербурге, состоится публичная беседа с участием режиссера Ольги Столповской "Кино и книга: сходства и различия" в программе семинара «Литература как опыт и проблема» (руководите... читать далее
17.03.16

Posted by Упырь Лихой

16.10.12 Актуальное искусство
14.02.09 Газета «Ху Ли»
Литературы

Купить неоавторов

Книгу Елены Георгиевской "Сталелитейные осы" (М.: Вивернариум, 2017), куда вошли также некоторые "неоновые" тексты, теперь можно купить в магазинах: "Фаланстер" (Москва, Малый Гнездниковский переулок,... читать далее
18.10.17

Posted by Иоанна фон Ингельхайм

10.02.17 Есть много почитать
25.01.17 Врезавшие дуба, "Бл

От графомании не умирают! Больше мяса в новом году! Сочней пишите!

Фуко Мишель


Реклама:


Статистика сайта Страница сгенерирована
за 0.020975 секунд