Rambler's Top100
fisting
упырь лихой, явас ебу, гальпер, а также прочие пидары и гомофобы.
... литература
Литературный портал создан с целью глумления над сетевыми графоманами. =)
Приют
мазохиста!


Убей в себе графомана



Упырь Лихой

Хачмаркет (для печати )

В шесть утра мне дико захотелось жрать. Ваще, думал, если щас не поем, то умру. Леха и Серый смотрели вторых «Клерков» и ржали. Я носки с ботинками надел, стою посреди комнаты и думаю: чо я хотел сделать-то? А у самого рожа кривая, и весело до пиздецов. И на экране какой-то жиртрест ослика ебет. Засмотрелся, еле вспомнил, чо хотел.

Прошел под арку и налево, там у нас опорный пункт охраны порядка и сразу за ним хачмаркет «24 часа». Почему хачмаркет? Ну, потому, что хозяин магазина — хач, жирный такой нерусский дядька, носатый, волосы курчавые с проседью. В этот раз у кассы сидел его племяш, молодой такой хачик. Я бы даже сказал, симпатичный. Самец такой.

Я на него уставился, он на меня тоже. Встает. Высокий, выше меня сантиметров на десять. Мышца вздулась под футболкой, хуе-мае. Ждет.

А я забыл, зачем пришел. Смотрю тупо на полки, на него, на витрину с колбасами, на морозильник с пиццей и пельменями. Здоровый такой парень. Сильный, наверное. У меня даже чо-та в груди екнуло. Я когда смотрю на такого здоровенного хачину, почему-то всегда представляю, как он меня будет бить. Почему — не знаю.

Он уставился на мои ботинки. Ботинки как ботинки. Английские, на меху. Из матухи последнее на эти мартинсы вытянул. У хачика глаза большие, карие, с длинными пушистыми ресницами, а веки коричневые, как будто тенями накрасился.

Он зевает:

— Ну, что брать будем?

Я:

— Не, просто смотрю. Еще не решил.

Он:

— Ну, когда определишься, тогда и приходи.

Я:

— Твое-то какое сраное дело? Я тут живу, блять. Прихожу когда хочу.

Он молча садится, достает из-под прилавка журнал с полуголыми бабами. Типа читает.

Я прикидываю, что бы мне купить.

Этот на меня глаза поднял, принюхался. Понял, говнюк. Ну и что, блять? Ну, подумаешь, завис я в его хачином магазине. Мы друг другу не мешаем. Не помню, сколько там простоял.

Потом дверь отлетела, колокольчик грохнул. Баба входит. От нее холодом тянет, щеки красные. Веки в черной обводке. Бабе лет тридцать, пьяная шопесдец. Но, кстати, одета не как алкоголичка. Приличная такая синяя дубленочка, из швов клочки меха торчат — это у них щас модно. Волосы почти белые, морда загорелая — наверное, в солярий каждый день ходит. И пахнет от нее какими-то духами явно не за двести рублей.

По ее лицу мутными каплями стекает вода. Она сморкается, на платке остается коричневый след. Разглядывает платок и шмыгает носом.

Хачик листает свой порножурнал.

Баба шлепает пятихатку в пластиковое блюдечко для денег:

— А дайте, пожалуйста, московский коньяк.

Хачик, не поднимая глаз, отвечает:

— До семи утра не продаем.

У бабы изо рта воняет спиртом и кислятиной. А хачик трезвый. Рыло воротит. Мог бы продать — кто ему запретит? Кто там будет проверять — продал, не продал? Вообще дурацкий закон, это постаралось наше законодательное собрание, из-за него одни неприятности. От нашего округа туда уже второй раз никого не выбрали, так им и надо. То запретили пиво пить на улице, то алкоголь продавать с одиннадцати до семи. Крепостью выше 15 градусов. Какая разница, со скольки до скольки человек хочет нажраться? Совсем охуели. Если бы Путин разогнал эти законодательные собрания, лично я был бы счастлив. И не орал бы, что Москва притесняет регионы.

Баба бычит:

— Ты чо, совсем, да? Чо те, жалко бутылку коньяка продать? Мне что, еще час ждать, что ли?

Хачик продолжает разглядывать журнал.

Она перегибается через прилавок:

— Типа мачо, да? Приехал трахать русских девок? Ты, блять, вчера приперся из своего кишлака и думаешь, что тебе дадут?.. Пизды тебе дадут!

У хачика подрагивает колено.

— Ну чо ты как говна в рот набрал? Ты сначала русский выучи, а потом в Россию едь. Ишак, бля. — Баба покачивается на высоких каблуках. Прилавок едет под тяжестью ее тела. — Грузаков уже выслали, скоро и вас тут не будет, понял?

Хачик еле слышно отвечает:

— Вы и так пьяная. Вам уже хватит.

— Чо ты сказал?!

Он бросает журнал и уходит.

Баба поворачивается ко мне:

— Спустился с гор и думает, что неотразимый, да? Они русских женщин проститутками считают. У них у самих бабы усатые, зато честные женщины. Видел, как он на меня пялился?

Чего она ждет, эта дура? Я хочу жрать. Из-за нее продавец ушел.

Баба топчется еще некоторое время, размазывая по полу грязную воду. Поворачивается и уходит, хлопнув дверью.

Хачик выглядывает в зал:

— Ну, что брать будем?

И в этот момент я соображаю, что у меня нет денег.

— Под это дело есть хочется, да? — Он улыбается. — Хочешь, чаю попьем? Я чайник поставил, пошли. — Он откидывает доску прилавка.

Меня тут же клинит, и я выбегаю на улицу, под дождь. На Садовой сел у памятника ополченцам, думаю: «Во я дурак! Я же жрать хотел. Ну, пиздец». Не съест же меня этот черный. Ему там скучно ночью работать, вот и позвал. Просто чаю попить.

А мне так хочется жрать, это пиздец просто. Вернулся домой, там соседка уже проснулась, попросил вчерашнюю гречку. Она говорит: «Ну, жри, поросенок». В другое время я бы ей за такие слова ебальник разбил, а тут взял, и ничего, сожрал.

Что характерно, меня уже попустило. И чо-та так грустно стало. За окнами уже день, а все равно темно, серо как-то. Ненавижу этот город: летом ночи серые, а зимой — дни. Эти двое уже свалили к себе, фильмы я все пересмотрел, послушать нечего, да и неохота. И выпить нечего, и жрать опять нечего. По телику крутят какое-то говно. В общем, все как всегда. Даже дрочить неохота. В другое время я бы подрочил, конечно, раз матухи дома нет. Думаю: надо еще покурить. Всю комнату обыскал, денег не нашел. То ли мамаша их в другое место перепрятала, то ли эти двое без меня откопали и себе взяли.

Поиграл часа два по сети в «Золотую бутсу», там тоже обломался. Сижу злой, трезвый и голодный. Все, нахуй! В пизду такую жизнь.

Пошел к Серому. Говорю: «Дай в долг». Не, нихуя не дал. Еще и постебался, будто я пришел милостыню просить. Это при том, что они всегда у меня курят — их мамаши постоянно дома торчат. Если бы не я, им бы пришлось на чердаках тусить.

Ладно, Серый. Хуй с тобой, золотая рыбка. Я пошел прямо к Сцаиду.

— Дядь Саид, дайте в долг.

Он лыбится:

— Ты сначала за прошлый раз отдай.

Ему самому лет пятьдесят, тощий такой, низенький таджик, официально работает грузчиком на Сенном рынке. Рожа добрая, по виду не скажешь, что наркотой торгует. И говорит добрым таким голосом, как будто сынка учит уму-разуму.

— Ну, дядь Саид! Я сегодня вечером все отдам. Я же всегда отдаю.

— Все, все, иди, тебе много вредно. Тебе вообще курить еще рано. В школу бы лучше сходил.

Тут его мелкая с кухни позвала, внучка, наверное. У него там целый выводок этих детенышей. Ну, и захлопнул дверь перед моим носом.

Падла Сцаид. Главное, что меня бесит, они никогда не выходят из себя. Ты на говно изойдешь, а они будут смотреть тебе в глаза и улыбаться. Нет, меня бесит даже не это. Они продают — ты покупаешь. По-другому не бывает. Сенной рынок держат черные, в Апрашке черные, магазины вокруг принадлежат черным. Даже в парикмахерской хозяин — азер. По-моему, он еще и пидор, у него там одни мужики работают.

Они тебе продают гнилые фрукты, теплое пиво, просроченную колбасу, китайские шмотки — а ты покупаешь. Даже не потому, что у них дешевле — там уже давно не дешевле. Просто потому, что больше негде. И не у кого. Даже если ты приходишь в магазин, где все продавцы русские, там либо хозяин азер, либо товар закуплен на том же самом оптовом рынке, у азеров.

Хотя нет, чо я пизжу, есть нормальные магазины для белых людей, с тележками, длинными рядами стеллажей и кучей охранников. Там можно расплатиться кредиткой и оплатить услуги сети МТС. Почему я не хожу туда — загадка.

Грузчиками нанимают черных, дворниками — черных, строителями — черных. Русский не стал бы вкалывать за такой мизер, а они станут. Таджик не пойдет в ночной клуб, не будет снимать квартиру для себя одного, не купит себе хорошую одежду. Он будет аккуратно складывать свой черный нал и вернется домой королем. И, конечно, приехал он сюда не с пустыми руками. Он привез подарки таким мальчикам как я. Добрый дядя Саид.

Наш район поделили азеры, таджики и китайцы. В младших классах на одного русского ребенка — три мелких чурки. Мне неприятно ходить в школу. Когда у нас перемена, коридор похож на улицу какого-то кишлака.

Я не против черных, но они меня заебали. Сцаид мразь. Он же знает, что я отдам. Он же сам продал мне мой первый пэк. И чо-та его тогда не беспокоило мое здоровье. Сцаид, сука. Мудак, бля.

Я пинаю грязную стенку мартинсами, от нее отлетают куски штукатурки с краской. Древние перила гудят. Из соседней квартиры выглядывает полоумная бабка и принимается вопить, что милицию вызовет. Щас! Облаял ее так, что у нее чуть инфаркт не случился.

Пить охота. Сушняк. Из крана такая вода течет, что в ней стирать противно, не то что пить. Она даже не ржавая, она воняет химией. Чистый солидол.

Позвонил на мобильный Лехе, за водой с ним пошли. У чурок бывает два типа магазинов — обычный и минимаркет с кассой на выходе. Третьего еще не придумали. Ну так вот, в русских магазинах зал оборудован камерами наблюдения, а черные наблюдают сами. Ну и, естессна, тебе никто не запретит что-то сунуть за пазуху или под резинку треников, если ты в трениках, конечно. Хачмаркет — пиздатая вещь. Например, у нас на Садовой есть хачмаркет с романтическим названием «Солярис». Оказывается, хачики тоже иногда читают, хы-хы.

Вперлись в магазин, который в переулке Бринько, за кинотеатром «Смена». Магазинчик маленький, грязный, вонючий. У входа стоит монетный автомат, рядом с ним вечно толкутся какие-то ханыги. А еще у входа — здоровенный холодильник со стеклянными дверьми, сломанный. И в нем дохуя теплого пива и слабоалкогольной хуйни. Бери — не хочу. Он не закрывается. Ну, Леха с продавцом пиздит, сигареты покупает, а я тихо так, нежно, аккуратно вынимаю бутылки. Загрузился — и на улицу.

А там поджидает хозяин-азербот. Курит. И начинает неторопливый разговор:

— Мальчик, тебе как не стыдно? Если бы ты попросил, я бы сам дал. Мне не жалко. Мне жалко, что вот такие как ты... — и понес. Он у себя в Бакы учителем, наверное, работал. Я вообще поражаюсь, какие интеллигентные бывают кавказцы. Пожилой такой дядечка, жирный, с мясистым носом, башка седая, курчавая. Рассказал, что он тут при советской власти учился в педагогическом институте. Точно, учитель. Заебал.

Ну а мне чо делать, стою, слушаю, красный до ушей. В милицию он вряд ли заявит, лишний раз не будет связываться. Ну чо, я извинился, бутылки ему отдал и пошел себе. Леха меня догнал, спрашивает какую-то хуйню.

И тут мне так стыдно стало, пиздец просто. Не потому, что я вынес эти голимые бутылки, а потому что какая-то чурка на мне словила свой кайф. Для них же пиздец почетно — чувствовать себя круче белого человека. Персонаж, блять, Фенимора Купера, благородный азер Великий Змей.

По дороге завалились еще в один хачмаркет, Леха там пытался вытащить грязного плюшевого слоника из стеклянного аквариума. Они эти игрушки скупают у населения и захуячивают по второму, по третьему, по пятому разу. Я бы детям такую херь не дал, там бактерий больше, чем в помойке. Ну и, конечно, железная лапа, которой их надо ловить, расшатана, чтобы игрушки почаще падали. Леха вечно злится и начинает автомат пинать, в этот раз я его тоже еле оттащил. Он здоровый такой мужик, ему, как и мне, шестнадцать, а вымахал под два метра.

Посидели в Юсуповском саду, попили пива, которое он спиздил, пока меня Чингачгук учил уму-разуму.

Расслабуха пошла по всему телу, на улице тепло. Леха башку бритую свесил, рассматривает свои гады. Мыс грина блестит. Красиво. Но мартинсы все равно пиздатей. Купили себе ботинки на зиму, а зимы-то и нет. Говорят, в лесу грибы снова расти стали. Съездим на днях в Лахту, проверим.

Леха спрашивает:

— Чо вечером делать будем?

Я:

— А хз. Спать лягу. Остопиздело все. — И правда все остопиздело, я месяц солнца не видел. Иногда мне кажется, что мир вокруг ненастоящий, как в «Матрице».

Леха говорит:

— Может, в ЦС забьемся? — Там у Серого брат охранником работает, можно пройти на халяву.

— Чо я в пидорском клубе забыл?

— Не ссы, в ЦС телок больше, чем пидоров.

— Ааааа...

— Только одеться надо поприличнее.

— Нахуй...

Серый там несколько раз был, говорит, понравилось. Но меня это как-то не колышит. Тем более, куда я пойду без денег? Не у пидоров же клянчить на выпивку?

Помолчали, «балтику» допили, пошвыряли бутылки в урну. Темнеет. Три часа всего, а ни хера не видать. Ночью даже лучше, фонари горят и город вокруг выглядит по-человечески. Леха просит рассказать что-нибудь, потому что ему скучно. Ну, я и рассказал, как ходил к Саиду. Больше-то ничего интересного сегодня не было.

Леха ни с того ни с сего спрашивает:

— А ты не помнишь, сколько этим дали?

— Кому?

— Ну, пацанам, которые девку таджикскую забили.

— От трех до пяти. Кому-то даже полтора.

— Заебись.

— Одного ваще выпустили.

У нас во дворе говорят, что ее батя тоже наркотой торговал. Потому и дали этим парням так мало. Мелкая сама дурь носила, так что ее не жалко. Это случилось прямо у магазина «24 часа», там еще машина стояла, ржавая красная шестерка, у которой на багажнике за каким-то хером приварен спойлер. Для красоты, наверное. Она у них не заводилась, так что азеры сидели в ней по вечерам, как в беседке. Ну и вот, братик этой девочки был поумнее, забился под машину, как котенок, а бате с сеструхой, конечно, досталось. Ножами, кастетами, цепями и прочей херью. Ну, чо я могу добавить? Не повезло ей. Опять же, кто звал сюда ее и ее батю-наркоторговца? Сидели бы в своем чуркистане. Там бы их, может, и скорее пришили. Что характерно, сначала это считали убийством на национальной почве, а потом все резко прикрыли и посчитали обычным хулиганством. И в газетах перестали светить. Почему — не знаю. Там чего только не сочиняли, даже спецслужбы приплели. Вроде как, Москва руководила группой скин-хедов. Бред полный.

Русских у нас убивают каждый день, зато если грохнут какого-то вьетнамца, по телику и в газетах вой на полгода. Когда я мелкий был, в начале девяностых, черные тут делили территорию, стреляли по ночам, резали друг друга. Один даже гранату в своих приятелей кинул. Сами друг друга мочили за милую душу, только газетчикам на это было насрать. А тут, блять, показательное дело.

От Хуршеды Султуновой на асфальте осталась лужа темной крови. Я тогда специально сбегал за цифровиком и сфоткал. Повесил в интернет. Хоть какое-то развлечение.

Мы с Лехой спиздили еще пива в магазине «Технолог». Что характерно, там хозяева чурки, а грузчиками работают русские нарики. Это ваще веселуха.

Леха говорит:

— Ну чо, пойдем навестим Сцаида?

— Пошли...

Саид нам снова в долг не дал. Наврал, что товар кончился. Леха во время разговора стоял как обосранный. У него от злости даже шея покраснела. Смотрит на Сцаида и пальцами щелкает. Не хотел бы я, чтоб Леха на меня так смотрел. Я, честно говоря, даже перессал децл.

Леха оборачивается:

— Все, пошли.

И вниз по лестнице, гриндера грохочут. Орет:

— Пошли, блять! Щас мы этой гниде вломим!

Я даж не сообразил сначала, в чем дело. Леха мобилу достал, звонит кому-то. По всему двору гаснет свет в окнах, выключаются телики и компы. На лестницах слышен гул — дрожат перила, подошвы лупят по каменным ступеням. Собралось человек десять, кто-то сует мне в руки бейсбольную биту:

— Пошли!

— Чо?

Сцаид не открыл — мы вынесли дверь. Я его даже не бил, там за меня нехило приложились. Всю его халупу разъебали, мелкие визжат, путаются под ногами. Сцаид без сознания лежит, башка у него разбита.

Леха командует:

— Валим!

Вышли во двор, на улицу — Леха битой хуяк по витрине! Хлынули стекла.

Я ору:

— Ебанулся?

Леха:

— Так надо!

Хачик выбежал тот самый, молодой, кто-то его сразу по ногам, по яйцам, по морде — он даже руки поднять не успел, чтобы заслониться.

— Валим!

Хачик скорчился на асфальте, эти бегут дальше, на Садовую, оттуда слышен звон разбитых стекол, воет сигнализация. Мокрый снег на тротуаре превращается в слякоть. Мой мобильник играет «Полет валькирий». Лехин голос:

— Ты куда проебался? Давай живо, мы на Сенной!

Я наклоняюсь к хачику:

— Скорую вызвать?

Он шепчет:

— Не надо.

— Может, все-таки вызвать?

— Не надо, все в порядке.

Ну хули, я биту за урной у крыльца положил, помог ему дойти до подсобки за магазином. Соседи, все-таки. Он лично мне ничего плохого не сделал, не знаю, чо на Леху нашло.

Прихожу домой — там дым коромыслом, эти сидят, курят Сцаидов товар. Я им говорю:

— Идиоты, он же своих друзей приведет. Он, блять, живет в нашем дворе! Вы чо, совсем ебанулись?

А эти ржут.

В шесть утра я захотел жрать. Я же за целые сутки так толком и не поел. В комнате все пропиталось этим запахом — занавески, скатерть, обивка мебели. На полу — четыре тела, дрыхнут. Леха с Серым смотрят «Клерков» по десятому разу, я сломаю нахуй этот диск.

Надел носки, надел мартинсы, розу на шею намотал, вышел в подворотню, налево. Думаю: «Хули тут стекла валяются?» Короче, снова переклинило меня. Захожу. За кассой тот самый побитый хачик. Он уже не спрашивает, что я брать буду. Вскакивает — и в подсобку: то ли чайник ставить, то ли подмогу вызывать. А я смотрю на полки, на дверь подсобки, на витрину с колбасами, на морозильник с пиццей и пельменями, на собачий-кошачий корм, на чипсы, на пиво, на коробки с дошираком — на весь их нищеблядский ассортимент. Хачмаркет, что с него взять. Куда я еще приду в шесть утра? Да никуда.



проголосовавшие

сергей неупокоев
сергей
RUUG
RUUG
Роман Радченко
Роман
noem
noem
Саша Дохлый
Саша
ЛЫКОВ Андрей
ЛЫКОВ
Хабар
Хабар
ZoRDoK
ZoRDoK
Рома Кактус
Рома
Савраскин
Савраскин
Для добавления камента зарегистрируйтесь!

всего выбрано: 46
вы видите 31 ...46 (4 страниц)
в прошлое


комментарии к тексту:

всего выбрано: 46
вы видите 31 ...46 (4 страниц)
в прошлое


Сейчас на сайте
Пользователи — 2

Имя — был минут назад
Упырь Лихой — 3 (срет в гесту)
Notorious FV — 15 (комментирует)

Бомжи — 0

Неделя автора - Hron_

белая карлица
мастер дел потолочных и плотницких
пулемет и васильки

День автора - Лав Сакс

название совершенно необходимо
Моя Маруся
слова
Ваш сквот:

Последняя публикация: 16.12.16
Ваши галки:


Реклама:



Новости

Сайта

Надо что-то делать с

22 марта в Санкт-Петербурге, состоится публичная беседа с участием режиссера Ольги Столповской "Кино и книга: сходства и различия" в программе семинара «Литература как опыт и проблема» (руководите... читать далее
17.03.16

Posted by Упырь Лихой

16.10.12 Актуальное искусство
14.02.09 Газета «Ху Ли»
Литературы

Купить неоавторов

Книгу Елены Георгиевской "Сталелитейные осы" (М.: Вивернариум, 2017), куда вошли также некоторые "неоновые" тексты, теперь можно купить в магазинах: "Фаланстер" (Москва, Малый Гнездниковский переулок,... читать далее
18.10.17

Posted by Иоанна фон Ингельхайм

10.02.17 Есть много почитать
25.01.17 Врезавшие дуба, "Бл

От графомании не умирают! Больше мяса в новом году! Сочней пишите!

Фуко Мишель


Реклама:


Статистика сайта Страница сгенерирована
за 0.027731 секунд