Rambler's Top100
fisting
упырь лихой, явас ебу, гальпер, а также прочие пидары и гомофобы.
... литература
Литературный портал создан с целью глумления над сетевыми графоманами. =)
Приют
мазохиста!


Для лохов



Упырь Лихой

Богоматерь содомитов (для печати )

 

Денег было в обрез. Кире пришлось два месяца жить у подруги-лесбиянки, пока в агентстве не нашли совсем дешевую квартиру, но даже на эту задрипанную однушку в спальном районе ушла большая часть его зарплаты. Когда он получил ключи, то первым делом отодрал куски картона, которыми были заколочены вентиляционные решетки. Похоже, у старухи, которая сдавала квартиру, было не все в порядке с головой — то ли она настолько боялась сквозняков, то ли думала, что через решетку пролезет крыса или соседи пустят ядовитый газ. Щели в окнах, несмотря на лето, оказались наглухо забиты ватой и заклеены на случай ядерного взрыва или вторжения инопланетян. Было вообще не понятно, чем дышала хозяйка, в затылке трещало от недостатка кислорода. На балконе старуха свалила свое барахло и навесила на дверь амбарный замок. Кира вытащил гвозди, на которых держались петли, отдышался и огляделся: стандартный квадратный двор, деревья, тропинки, магазин, детская площадка, скамеечки у подъездов. Как-то сразу подумалось, что ради этого не стоило бросать двухкомнатную квартиру в Комсомольске и редакторский трон в «Нашем городе». Хотел позвонить родителям, но оказалось, что старая дура заблокировала «восьмерку».

На кухне и в кладовке Кира нашел целый склад каких-то баночек, стираных полиэтиленовых мешочков, резиночек, крышечек, пустых бутылок. Покидал все это барахло в пакеты, увязал и вынес на площадку. Пока он возился с ключами, дверь соседней квартиры приоткрылась.

— Ты кто? — гавкнули за дверью. Глухо брякнула цепочка.

— А вам какое дело? — Кира подхватил мешки и направился к лифту.

— Куда Нины Ивановны вещи поволок? — спросило существо.

— Выйди и посмотри.

 

Когда он вернулся, на площадке стояли три быковатых мужика и тощая бабка в засаленном халате. Пришлось позвонить этой самой Нине Ивановне и попросить ее сказать, что она действительно сдала квартиру ему, Маковецкому Кириллу Константиновичу. Бабка убралась в свою нору неохотно, как будто этот разговор был подстроен, а сама Нина Ивановна уже лежала по частям в разных контейнерах, прикрытая мусором. Кира по привычке оценил мужиков: один лет сорока, с пивным брюшком и редкими светлыми волосами — незачет, другой еще хуже, поддатый, с желтыми от курева пальцами, а третий ничего. Очень даже ничего. Двое других ушли, а этот остался и вытащил из заднего кармана мятую пачку «парламента»:

— Будете?

Кира осторожно вытянул сигарету, хотя не курил уже месяц. Организм отвык от никотина, и Киру немного повело. Очертания стен стали резче, а холодный свет лампочки — ярче. Он как следует рассмотрел толстую золотую цепочку на мощной шее этого парня, загорелую грудь и не успевшую пропотеть белую майку. Кире нравились накачанные парни, на которых майка не висела, а обтягивала торс и слегка поднималась на спине, когда они наклонялись. Ниже у парня тоже все было в порядке, Кира немного занервничал, как всегда в таких случаях. Он уже не знал, куда смотреть и куда деть свободную руку.

— А бабушка у нас того. — Парень выдохнул облачко дыма и облизал трещину на нижней губе. — Вы думаете, она случайно вас засекла?

Кира пожал плечами.

— Она у двери стояла и в глазок смотрела. Иногда еще засядет в сортире, слушает и балдеет. Там за стенкой вентиляционная шахта, слышно даже, кто как срет. С третьего этажа соседи переезжали, так она милицию вызвала. Короче, с приветом бабуля.

— Я все слышала. — буркнула старуха.

— Конечно, ты все слышала, маразматичка. — парень пнул стену. — Если бы родители не заставили, я бы с тобой не жил.

— А ты не живи. — назидательно сказала бабка. — Сам себе на квартиру заработай.

— Сдохни. — Парень ткнул окурком в глазок старухиной двери. Уходить он не торопился — достал еще сигарету, рассказывал что-то о себе, задавал вопросы. Он явно превышал свои соседские полномочия. Нормальный сосед должен просто говорить «здравствуйте», когда проходит мимо, — за этим Кира сюда и приехал, чтобы его не знали.

Весь остаток дня он пытался привести жилище в божеский вид — мыл полы и окна, чистил ванну, подклеивал отстающие обои. Кровать скрипела и стонала всеми пружинами. Он сразу подумал о нервной бабке, которая будет торчать в своем сральнике и слушать пружинный вой. Нужно раскошелиться на новую. Хозяйка простит.

Кире ужасно хотелось ебаться — до судорог в ногах, до обморока, до крови, наброситься на этого парня — и будь что будет, даже если убьет. Один из его приятелей писал в жеже, что работал проводником, и почти каждый рейс у него был секс: мужики, озверев от многодневной поездки, позволяли ему отсосать, и никто никогда не давал по морде. Кира не верил, ему доставалось по морде не раз и не два. Знакомые пидоры говорили, ему не хватает чувства такта, Кира злился — он что, не умеет работать с людьми?

За два месяца до отъезда комсомольские пидорасы вообще объявили ему войну. Это случилось, когда последний из бывших порезал себе вены. Сашенька-придурок надеялся, что Кира придет к нему в больницу мириться, но Кира из принципа не пришел. Позвонил старый хрен, который спас несчастного Сашеньку, и начал втирать, что Кира не достоин такой любви, а все зло, сделанное любящему человеку, вернется к нему троекратно. Кира ответил, что во-первых, Сашенька не умел сосать, во-вторых, писал говенные стишки, а в-третьих они заебали его своей любовью и могут вместе с оной отправляться в пизду. Он, конечно, не поверил, что старый поц станет божественным орудием, но говно и правда вернулось. В Комсомольске было мало пидорасов, с каждым из них он так или иначе уже встречался, и теперь эти твари задалбывали его письмами, звонками, эсэмэсками, нудели про неусвоенные моральные нормы и снисходительно предлагали выебать. В своей анкете Кира указал, что он «принципиально актив», это пидорасов особенно злило. Старых жаб всегда раздражает тот факт, что ты молод, хорош собой и не даешь в жопу. Они-то и рады дать, но никто не берет. О том, что бывший порезал вены, узнали родители, выпускающий редактор и уборщица, случайно снявшая трубку. Мать отказывалась верить, что ее красивый сын не может с девушками. Обзвонила всех знакомых врачей, уговаривала сходить к психиатру. Кира наорал на мать, предложил ей самой полечиться, наскреб на билет и уехал к Лике, с которой познакомился в жеже.

Лика оказалась жилистой блондинкой, стриженой ежиком. Издали ее можно было принять за парня, да и вблизи тоже. У нее даже подмышки пахли по-мужски — она мазалась дезодорантом «олд-спайс». У Киры иногда вставал на нее, было стыдно, как если бы он захотел сестру. Наверное, он все-таки смог бы с ней, но Лика никогда бы этого не позволила. Она помогла ему найти работу, дала насовсем один из своих ноутбуков, познакомила с нужными людьми — Кира не понимал, зачем она с ним возится, даже спрашивал пару раз. Лика отвечала, что помогать людям приятно, — это было еще непонятнее.

Кира лежал на скрипучем старухином ложе, глядя в бледно-лиловый сумрак. Интернета пока не было, не хотелось тратить последнее на GPRS. На клуб тоже не хватало. Опять взять в долг у Лики? Она и так много для него сделала, даже позвонила родителям и сказала, что с ним все в порядке. Пусть думают, что у него есть девушка, а эти, на телефоне, просто какие-то нервнобольные люди. Лика молодец. А ему придется как-то подрабатывать или дрочить в одиночестве. Кира медленно задрал на себе футболку и представил, как снимает майку с того парня на лестнице. Скрипнула кровать. Она реагировала на каждое его движение. Кира снял шорты вместе с трусами, размытый образ парня как по команде снял джинсы. Он был трехмерным и прозрачным, и уже положил Кирины ноги себе на плечи. Конечно, Кира был исключительно активом, но часто представлял себя в пассивной роли и немного этого стыдился.

Кто-то позвонил в дверь. Кира молниеносно оделся и заглянул в глазок. Сердце упало.

— Хочешь? — Парень показал бутылку виски.

— Хочу.

Они выпили, Кира от голода опьянел сильнее и предложил взять еще. По дороге он пару раз спотыкался, и Сергей его подхватывал в нужный момент. Его пальцы причиняли боль, как будто он пытался пробить Кирины руки каким-то восточным приемом.

За прилавком в магазине «24 часа» сидела совсем молоденькая брюнетка, она смутилась, когда передавала Сергею презервативы.

— Пусть будут. — он сунул пачку в задний карман.

Кира открыл только что купленную бутыль минералки без газа и залпом выпил половину. Поставил бутылку на землю, закурил, украдкой взглянул на двух парней, которые стояли у бордюра, тянули пиво и сплевывали на газон.

— Как ты интересно пьешь. — сказал Сергей. — И куришь интересно. У вас там все мизинцем пепел смахивают?

— Нет, конечно.

— А поезд с Дальнего Востока сколько идет, три дня или шесть?

— Я только на самолете летал. — Киру насторожил этот не к месту заданный вопрос.

— Ну, заебись. — хмыкнул Сергей. — А то я недавно в жеже читал про какого-то проводника.

Кира нервно сглотнул слюну. Сердце снова ушло в пятки, пот стекал по крестцу, в джинсах стало тесно и жарко.

— Я тоже читал, хуйня. — Он смахнул пепел мизинцем. Этот жест вышел у него непроизвольно, даже отец ругал его за это, говоря, что так делают только проститутки. — Настоящий натурал никогда не даст отсосать пидору. И пидор никогда не будет нарываться. Если он не полный идиот.

— Пошли. — Сергей зашагал к дому.

Кира шел чуть позади. Теперь его уже по-настоящему шатало, и он рухнул на скамеечку у подъезда.

Сергей похлопал его по щекам:

— Мне что тебя, самому тащить?

— Я встану. — Кира почувствовал позорную слабость в ногах.

Сергей подхватил его, внес в подъезд и прижал к стенке лифта:

— Ты кого пытаешься наебать, ахтунг?

Кира не сопротивлялся, он готов был пластилином размазаться по кабине. «Если побьет, я кончу», — мелькнуло у него в голове.

— Думал, я не пойму, как ты на меня пялишься?

— Я вообще на тебя не смотрел! — крикнул Кира. — Ты больной, что ли?!

— Заткнись! — Сергей припечатал его губы ладонью. Кира зажал зубами соленые пальцы. Стало нечем дышать.

— Не притворяйся пьяным. — Сергей потряс его. — Пьяный ты мне нахуй не всрался. Сосать будешь?

— Буду. — Кира соскользнул на воняющий псиной пол.

Двери лифта открывались и судорожно пытались закрыться, Сергей придерживал их плечами. Кира сосал так глубоко, что его три раза чуть не вывернуло.

— Пойдем, я тебя выебу. — Сергей выволок его из лифта, засунул руку в его карман и отпер квартиру.

— Пожалуйста, — Кира повис на нем, — я никогда не давал в жопу…

— Тоже мне, целка. — Сергей опрокинул его на кровать.

Скрип стоял такой, что даже собака залаяла внизу. Кира долго не давался, Сергей ржал, крутил ему руки, вжимал лицом в подушку и тыкался членом в плотно сжатый сфинктер.

— Давай по-хорошему. — сказал, наконец, Кира. Сергей ослабил хватку, и они легли на пол. Линолеум приятно холодил грудь, с балкона тянуло сквозняком. Сергей разорвал зубами упаковку презерватива.

— Харкни туда как следует. — попросил Кира.

Он старался не орать, когда этот парень раздирал его прямую кишку. Больно было так, что в глазах темнело. Локти и колени прилипали к полу, отрывались и елозили по гладкой поверхности.

— Приятно? — спросил сосед.

— Мудак… — прошептал Кира.

— Тебе что, не нравится? — Сергей положил широкую ладонь Кире на поясницу.

Кира старался думать о чем-то другом и немного расслабился, он даже не пытался получить удовольствие, просто уперся лбом в пол и слушал равномерные шлепки. Сергей подустал и ебал уже потише, но в финале втопил так, что Кира взвыл.

— Ты не кончил? — Сергей плюхнулся рядом.

— Спасибо, мне и так хорошо. — Кира поднялся, поскользнулся на презервативе и скрылся в ванной.

Когда он вернулся, сосед уже спал, слегка приоткрыв рот и по-детски подложив ладошку под щеку. Кира растолкал его. Сергей долго не хотел вставать, ловил его за ноги, прижимался потным лицом. Кира вручил соседу его шмотки:

— Иди-иди.

Сергей вяло попытался пригнуть его голову, чтобы отсосал на посошок, это было уже совсем унизительно для принципиального актива.

«А что я мог поделать, у него стоял», — оправдывался Кира перед самим собой. На секунду ему даже захотелось наглотаться таблеток, но он вспомнил пиздострадальца Сашеньку, и странное желание прошло.

Два дня он лечил задницу солкосерилом и читал перед сном одолженного у Лики Герарда Реве. Потом сосед пришел снова, и все повторилось — бутылка, магазин, синяки от его пальцев и солкосерил перед сном. Правда, на этот раз была водка, она бюджетнее. Сережа снова попытался остаться на ночь, Кира наврал, что ему нужно работать.

 

 

Старая ведьма караулила в сортире. Кира теперь осознал смысл картонок на вентиляционных решетках. Он даже усовершенствовал систему Нины Ивановны: его послали фотографировать заброшенную фабрику, и он увез оттуда три рулона стекловаты, которой обил стенки в стратегических местах. Кровать по взаимному согласию с хозяйкой была выброшена, и на ее место въехал огромный надувной матрас, на котором могли свободно ебаться хоть пять сергеев, а сашенек — и того больше.

Сосед уже вламывался как к себе домой. Кира осторожно спросил, не будет ли он против других парней. Сережа послал его на хуй и добавил, что ему на ахтунгов насрать.

Первым ахтунгом стал верстальщик из их редакции — тело так себе, бывало и получше. Теперь верстальщик таскался за ним постоянно, куда-то приглашал и слал эсэмэски. Второй оказался еще зануднее и сразу зафрендил его в жеже. Обоих звали Сашеньками, оба разменяли четвертый десяток и писали стихи про любовь. Сашенька-верстальщик по знакомству тиснул два сборника, Сашенька-жеже выступал на поэтических конкурсах и наколол себе профиль Пушкина на левом полужопии.

Когда Кира читал вирши в свою честь, он краснел и тихо матерился. Каждый мужик, которому он хоть раз вставлял, начинал вести себя как конченый олигофрен. Верстальщик звонил на мобильный и рассказывал, что сейчас делает, как будто это было кому-то интересно. Сашенька-жеже охотно давал «в долг», предлагал сэкономить на квартплате и переехать к нему. Жить с гением русской литературы не хотелось даже на халяву, мужик оказался душный и депрессивный. Он держал четырех кошек, пришлось наврать про астму, чтобы отстал.

Кира решил сосредоточиться на мальчиках с мамбы — скромных, пишущих с ошибками, а еще лучше женатых.

 

Бабка стучала ему в стенку, кидала песок в почтовый ящик, оставляла в замочной скважине записочки. В один прекрасный вечер она совсем обнаглела. Позвонила в его квартиру и крикнула:

— Съезжай отсюда, тварь.

Она колотила по кнопке звонка, стучала, угрожала какой-то расправой. Кира распахнул дверь, бабуля полетела спиной вперед на бетонный пол. «Убил!» — вспыхнуло в сознании. Он кинулся проверять, жива ли она — с пожилой женщиной всякое может случиться.

— Сволочь. — Старуха ударила его в висок чем-то твердым. — Устроил тут бордель, пьет, мужиков водит. Мальчика растлил…

— Мальчика???

От нее воняло давно не стираной шерстяной кофтой, пудрой, луком, кошачьей мочой и еще чем-то незнакомым, похожим на духи. Может, каким-нибудь ладаном или миррой. В руках она сжимала не то икону, не то картину в золоченой раме. Углом этой рамы ему и досталось по голове.

— Ну, я пойду? — Она попыталась подняться.

— Идите. Меня-то зачем спрашивать?

— Я Нине все скажу, она тебя выгонит. А пока — вот, это тебе.

Старуха протянула ему икону.

Он не пытался понять логику больного человека и просто взял что дают. На иконе была нарисована Мадонна или еще какая-то святая. Он притворился, что рассматривает лик, но видел только бабкины водянистые глаза, мутные, с желтоватым отливом. Почему-то вспомнились медузы, которых его бабушка растворяла в водке, чтобы лечить суставы.

— Что я лично вам сделал?

— А сам-то еще не понял? Тебя убить за это мало, прости Господи. Такие как ты не должны жить.

Он помог старухе подняться и наблюдал, как она растирает поясницу. Стало даже немного стыдно. В конце концов, она больная женщина, с головой не в порядке, внук — отморозок. С ним она даже не ругается. Боится?

Свою бабушку он плохо помнил. Из детских воспоминаний остался только один яркий эпизод: она водила его в какой-то музей в катакомбах, где стояли детские кроватки и лежали игрушки. Эти дети почти всю войну скрывались там вместе с родителями, а потом их все равно потравили газом. Он проплакал всю ночь, и родители отругали бабушку по межгороду за то, что напугала ребенка.

— Простите меня. — сказал он.

— За что?

Он и сам толком не понял, за что просит прощения.

— Не знаешь? — ее синеватые губы расплылись в улыбке.

— Честно говоря, не знаю, но все равно простите.

— Это ты правильно сказал. — Она похлопала Киру по руке. — Все люди грешны. Не бывает так, что живешь и никому ничего не сделал. Думаешь, у одного Господа прощения просить надо?

— Конечно, я так не думаю. — промямлил он.

— Сдохни, тварь. — Бабка юркнула к себе и хлопнула дверью.

 

Он повертел икону в руках. Чем-то она ему сразу понравилась: это был не стандартный византийский лик с нарушенными пропорциями, а портрет молодой женщины с нимбом; она держала в руках что-то белое, платок или небольшое покрывало, мягкие волнистые волосы спускались на плечи. Во всем ощущалась какая-то скрытая нежность, как будто портрет вышел из-под кисти Мурильо. Мадонна смотрела на него невыразимо грустными глазами, у тонкой переносицы поблескивала слеза. Марии словно было жаль заблудшего пидораса, который по неразумию своему чуть не угробил Сашеньку, растлил невинного «мальчика» и погряз в содомском грехе.

— Ты тоже считаешь, что у меня не усвоены моральные нормы? — спросил он.

Мадонна улыбалась уголками губ.

— Вот и хорошо. — Кира поставил ее на почетное место между ноутбуком и большой пачкой презервативов «Визит».

На виске появилась синяя отметина, стало больно моргать левым глазом. Кира сложил в несколько раз свежую газету, намочил в холодной воде и приложил к ушибленному месту.

— Понимаешь, я не виноват, я просто хочу ебаться. — он чмокнул Марию в губы и принялся за очередную статью.

Ближе к ночи приперся пьяный Сережа и спросил, откуда этот антиквариат.

— Старуха подарила.

— С чего это она тебе подарки делает? — Сережа стащил с Киры майку и укусил голое плечо. — Убери эту хуйню со стола, она так пялится, как будто убить хочет.

— Тебе-то что? — Кира стер его слюну.

— Не знаю. — Сережа прижался к нему сзади и поцеловал в шею. — Когда она так смотрит, у меня падает.

— Не вижу связи.

— Детка, я живу с ебанутой бабкой. У нее вся комната такой херней заставлена, на кухне ладаном воняет. Я даже дрочить не могу, когда она за стенкой возится, меня тошнит от нее.

— Не хочешь — так и скажи.

Сосед послал его на хуй и пошел пить дальше, Кира допечатал статью и устроился на кровати с Ликиным томиком Жене. За Сережу можно было не волноваться: он вернется. А вообще пора искать другую квартиру. Тихо собрать вещи и исчезнуть, не оставив адреса.

Где-то зазвонил телефон. Кира не сразу сообразил, что аппарат стоит у него же на кухне, — он пользовался только мобильным.

— Привет, это я. — сказал кто-то.

— Нина Ивановна здесь не живет.

— Это Саша. Ты меня узнаешь?

— Кто тебе дал этот номер?

— Не злись, пожалуйста, я спросил у Анжелы.

Кира решил, что это верстальщик:

— Я спать хочу, потом поговорим.

— Прости, я не сообразил. У нас уже день. — Сашенька зашуршал трубкой. — Я тут хотел съесть пачку снотворного, но потом решил, что мне и одного раза хватит.

— Не трать деньги, напиши мне письмо. — Кира пододвинул табуретку к стене и сел. Он чувствовал, что вырубается. В сознании уже двигались полупрозрачные картинки, хотя глаза были открыты.

— Кирилл, я понимаю, что ты уже кого-то нашел и вообще я веду себя глупо, но я ничего не могу с собой поделать. — мямлил Сашенька. — Я тебя, наверное, слишком сильно идеализировал и влюбился в какой-то придуманный образ, но я все равно без тебя не могу. — Голос бывшего прервался, в трубке снова что-то зашуршало.

Локоть съехал с кухонного стола, Кира чуть не полетел на пол и окончательно проснулся.

— Кирочка, ты меня слушаешь?

— Да, да.

— Я говорю, даже если ты уже кого-то нашел…

— Я никого не нашел. У меня на это времени нет.

— А на меня есть?

— И на тебя нет. Саша, извини, мне завтра рано вставать. То есть уже сегодня.

— Прости меня, пожалуйста. Я люблю тебя. Мне нужно выговориться. — В трубке снова что-то зашуршало. — Я тебя, наверное, совсем заебал. Наверное, не надо было давить на тебя, если ты меня не любил, а только позволял себя любить.

— Наверное. — Кира прижал трубку плечом и полез в холодильник за минералкой. Сделал большой глоток, от ледяной воды заболели зубы.

— Кирочка, мне правда жаль, что все так вышло. Я не хотел портить тебе жизнь, я просто пытался покончить с собой.

Кира заметил на подоконнике кружку с чаем, который заварил и забыл выпить утром. Попил и вернулся к телефону.

— Ты просто не представляешь, как мне больно. Я прихожу с работы в пустую квартиру, кормлю кота, сижу в интернете, смотрю яой — и все. У меня до сих пор никого нет. Я уже никого не смогу полюбить так же, как тебя. Вернись ко мне, пожалуйста. — В трубке снова послышался какой-то шорох, дыхание Сашеньки участилось, как будто он вот-вот должен был кончить.

— Чем ты там шуршишь, таблетками?

— Нет, это я так, — смутился Сашенька. — Таблетки в тумбочке у кровати лежат.

— Ну так съешь и мозги мне не еби. — Кира выдернул шнур из розетки и ушел спать.

 

Утром на коврике перед Кириной дверью появилась земля. Вряд ли кто-то мог принести столько грязи на ботинках: стояла такая жара, что рубашка липла к телу. Значит, постаралась полоумная бабуля. Он замел эту землю в совок и выкинул в помойное ведро, а вечером рассказал о новой бабкиной шизе Сергею.

— Баба Лида тебе принесла могильную землю. — пояснил сосед.

— И что дальше?

— Ничего. В идеале ты должен был зачахнуть и умереть через месяц. Иконку она тоже с какой-то могилы взяла. Просто выкинь это говно, и все.

— И зачем она это делает?

— Маразм одолел, вот зачем. Слушай, пусти меня пожить, а? Я реально от нее устал. Хочешь, я буду платить половину?

 

Мадонна грустно наблюдала, как Сергей терзает Кирину жопу. Когда они меняли позу, Кира поймал ее взгляд. Заныло в животе, к горлу подступила тошнота. Он еле вытерпел до конца и заперся в санузле.

— Как ты себя чувствуешь? — Сергей поскребся в фанерную дверь.

— Иди к себе.

— Может, врача вызвать?

— Не надо.

Сергей принес какие-то таблетки, Кира проглотил их не глядя. Его шатало, но никакого врача он, конечно, не вызвал. С поносом он кое-как справился к утру, но Сережа своим навязчивым вниманием задолбал хуже поноса. Убогий Сашенька тоже лез со своими услугами, когда болело горло и текло из носа.

В восемь Сергей все-таки уехал на работу, оставив на всякий случай номер мобильника.

 

 

В редакции верстальщик Саша как раз втолковывал бедной Лике, какая скотина этот ее новый приятель.

— Он идет по головам. — долетало из-за перегородки, — он просто использует людей и выбрасывает как презервативы.

— Я в курсе. — рычала Лика. — Это ваши с ним дела, они меня не интересуют.

— Ты ангел! — мысленно сказал ей Кира. Он подошел к ее столу и чмокнул подругу в темечко.

— Давай, защищай его. — Саша швырнул Кире в лицо только что распечатанную полосу и убежал к себе.

— Ты тут не наглей, — предупредила Лика, — мы и так осенью половину штата уволили. Твоя личная жизнь никого не касается, но постарайся, чтобы вот этого не было.

— Да было-то всего один раз… — Кире снова стало дурно, розовые гипсокартонные стенки поплыли, тихо качнулась вешалка в углу.

— Меня не волнует, сколько раз это было.

Киру спасло только то, что он грохнулся на пол. Его в срочном порядке простили и долго уговаривали поехать в больницу. Сашенька крутился рядом, гладил по голове, спрашивал, что купить в аптеке, — это раздражало, тем более что у них и правда было всего один раз, и никаких прав на заботу Сашенька еще не заслужил.

В середине дня позвонил парнишка с мамбы, за ним с интервалом в одну минуту позвонил Сашенька из жеже. Он прочитал новый пост и втирал что-то про дисбактериоз.

— Отъебитесь от меня. — тихо сказал Кира.

— Не понял?

— Отъебись. Я не хочу ни с кем разговаривать. Еще вопросы есть?

Кира сидел у открытого окна в редакционном сортире и разглядывал крышу соседнего дома, на которой двигались две худенькие фигурки с мотками тросов. Они что-то кричали тем, кто стоял внизу, потом вверх косо поехала первая деревянная люлька, заляпанная краской. Кира подумал, что эти люди, пожалуй, приносят больше пользы, чем разные там интеллигентные сашеньки, которые протирают в офисах свои эксклюзивные штаны, грезя о несуществующих «отношениях». Уволили половину штата — и правильно сделали.

Сашенька-жеже прислал эсэмэску: «Не злись, мой синеглазый котенок. Ты лучший. Выздоравливай!!!» Пустой желудок ныл, голова болела, по стене соседнего дома рывками двигались маленькие гибкие тела, которые ничуть его не волновали. Кире казалось, что теперь он может спокойно прожить без секса года два, не меньше. Было даже странно, зачем вообще люди тратят столько времени на этот чисто механический акт. Очень хотелось есть, но Кира знал, что от еды станет еще хуже. Он вытер горящее очко, вымыл руки и поплелся набирать очередную аналитическую статью.

К вечеру ему стало получше, и Лика повела его в ближайший кофехауз. Официантки хихикали за стойкой как обкуренные, а может быть, они и правда что-то курили в подсобке, потому что никто не торопился к посетителям. Лика смотрела сквозь него и барабанила пальцами по столу, потом принялась рвать салфетку на узкие полоски, скручивать и комкать, как будто делала куклу вуду.

— Ты понимаешь, к чему ведет твой образ жизни? — Лика выкинула бумажный шарик в пепельницу.

Она еще что-то говорила, а Кира разглядывал проходящих за окнами мужиков. Какой-то восточный парнишка мялся у стеклянной двери — наверное, прикидывал, хватит ли денег. Дешевый джинсовый костюм, плеер на шее, жесткие волосы торчат как у Виктора Цоя. Кира почему-то решил, что это кореец — худенький, луноликий, с большими раскосыми глазами.

Мальчик поймал его взгляд и шагнул внутрь. Он шел словно под гипнозом и едва не сшиб плечом официантку.

— Туалет только для посетителей. — крикнула та.

Мальчик беспомощно оглянулся.

— Он с нами. — осадила ее Лика.

Кира не удивился, это было в ее стиле. Лика напоила мальчика-луну кофе, спросила, откуда он приехал, где работает, как собирается жить. Мальчик пил маленькими глотками и отвечал с трудом, долго подыскивая слова. Будет красить дом напротив, брат снял комнату в общежитии, теперь надо позвонить домой, но это дорого. Искал интернет, пока нигде не нашел. Говорили про какой-то вай-фай в кафе, но у него нет своего компьютера.

Лика переглянулась с другом.

— У меня есть. — сказал Кира.

Мальчик опустил пушистые ресницы:

— Не хочу беспокоить…

Лика, похоже, не нашла в этом ничего дурного. Как будто Кира и правда собирался сидеть с мальчиком-луной в интернете, настукивая письма его азиатской родне.

 

Мальчик-луна смотрел в окно маршрутного такси. Китайский автобус ехал по набережной, мальчик разглядывал дома, грязный гранит и мутную воду, а Кира сидел впереди, в пол-оборота к нему, и смотрел на его зрачки, которые метались туда-сюда, стремясь поймать каждую деталь пейзажа.

— Тут красиво, — тихо говорил мальчик. — У нас дома тоже ест река, толька вода от песка желтый, но там все равно купатся хорошо. И машин мало, можно далеко ехат, и никого на дороге не будет. У нас машины дещевле, а компьютер дороже, меня друг просил отсюда нотбук привезти.

— А у нас дома река Амур. — Кира потянулся, чувствуя, что вот-вот заснет. Руки слегка онемели, как всегда перед отключкой.

Он очнулся, когда мальчик начал тормошить его за плечи. С трудом разлепил веки, сглотнул слюну. За окном уже мелькали одинаковые блочные дома, тополя и кусты.

В ларьке на остановке он взял дешевую водку.

— Я не пью. — отбивался мальчик.

 

Далер в одних трусах сидел на полу с ноутбуком. Кира уже успел как следует его облапать, пока они печатали письмо сестре, маме, тете Парвин и тете Ширин. Мальчик-луна не возражал, у него на родине мужчины запросто обнимались при встрече. Ему было уютно здесь, в незнакомой квартире и с незнакомым парнем. Здесь он помылся, поел, выпил и попользовался интернетом.

— А это кто смотрит? — Далер указал на икону.

— Мать Иисуса. Видишь у нее в руках покрывало? Им она защищает христиан от язычников. Или вообще всех людей защищает, я точно не помню.

Далер кивнул с понимающим видом:

— Красивая.

— Ты тоже.

Тело мальчика казалось нежным и пассивным, смуглая кожа слегка пахла потом и гелем для душа.

— Сколько тебе лет?

— Двадцат два. — мальчик улыбнулся, показав золотую фиксу.

— Врешь. — Кира провел ладонью по худенькой, как у подростка, спине.

— Могу паспорт показат. — Мальчик потянулся к своей рубашке и мягко повалился на пол.

Кира навалился сверху и

 

 

 

 

— И он взял? — Нина Ивановна сделала большие глаза.

— Конечно. — подтвердила Лидия.

— Зря ты отдала. — Нина Ивановна сдала карты и положила прикуп на стол. — А если квартиру обнесут? А если он там спалит что-нибудь?

— Вы вообще о чем? — Евгения Михайловна уже начинала злиться. Она забрала прикуп и снесла две карты.

— Мы про Нины жильца, который моего Сереженьку растлил. — объяснила Лидия. — Я этому извращенцу икону оставила. Ту самую.

— Женя не знает. Дай, я расскажу. — Валентина Ивановна подлила себе чаю. — В общем, так. Я два года назад вела Витеньку из садика. Прохожу мимо бачков на улице. Они тогда еще на улице стояли, а не во дворах. А там икона лежит.

— Картина. — поправила Нина Ивановна. — Икона это когда на доске нарисовано, по канону, а это поясное изображение, Мадонна с платком, сорок на пятьдесят пять, холст, масло, первая треть девятнадцатого века. И подписей нет, а надо, чтобы было «Образ покрова Пресвятыя Богородицы» и еще как-то там, я уже не помню. Похоже на икону Покрова, но совсем не то.

— Иконы суть видимое невидимого и не имеющего фигуры, но телесно изображенного из-за слабости понимания нашего. — сказала Евгения Михайловна.

— Ладно, пусть будет картина. — Валентина Ивановна отхлебнула чаю и похлопала сестру по руке. — В общем, я ее вытерла как следует салфеточкой и домой взяла, еще подумала: что за идиот старинные иконы выкидывает? А потом у нас с Витенькой началась экзема.

— Еще бы, в помойке копались. — вставила Евгения Михайловна.

— Да погоди ты. — Валентина Ивановна почесала руку. — Я же ее дома сразу борным спиртом протерла, а экзема до сих пор не проходит. И Витенька стал неуправляемый, драться начал в садике, а потом ногу сломал.

— Ну и какая тут связь? — поморщилась Евгения Михайловна.

— Дай досказать. Потом ко мне Лидка пришла, увидела и говорит: «У нее взгляд нехороший, она так смотрит, как будто с тобой какое-то несчастье должно случиться. Избавься от нее». Ну а как я от нее избавлюсь, не нести же обратно на помойку, все-таки Божия Матерь. Ну и подарила Светлане Алексеевне, а у нее в тот же день кот сдох и по ночам какие-то звуки стали слышаться, как будто плакал кто-то. Светка тоже хотела выбросить, но у нее одна женщина купила за сто евро. И у нее потом сын умер, от наркотиков. В смысле у женщины этой, а не у Светки. И эта женщина отнесла икону в антикварный магазин, а он на следующий день закрылся. Она сдала в другой, и он тоже закрылся, представляешь? В общем, эта женщина принесла икону обратно Светке, и они хотели ее сжечь.

— И как, успешно?

— Ну да. Сарай у этой дуры на даче спалили. А иконе хоть бы хны. И мы решили отдать ее Лидке.

— Потому что у меня сильная энергетика. — кивнула Лидия. — Мне от нее ничего не будет.

— Конечно, конечно. — Евгения Михайловна кивнула с серьезным видом.

— Зря не веришь. — обиделась Лидия. — Непонятно как, но действует.

— И все-таки у меня душа не на месте. — трагически сказала Нина Ивановна. — За квартиру боюсь. И вообще, может, он маньяк какой-нибудь?

— Конечно, маньяк. — кивнула Лидия. — Мужиков водит.

— Да пусть водит, мне-то какое дело. Меня больше икона беспокоит. У Светки-то сарай того…

— Надо ее оттуда забрать. — Валентина решительно встала из-за стола.

Нина Ивановна на всякий случай позвонила — никто не ответил. Набрала номер мобильного — противный голос сообщил, что абонент выключен или находится вне зоны действия сети.

— Открывай, — велела Лидия.

— Неудобно… — Нина Ивановна убрала мобильник в сумочку, помялась и вставила в замочную скважину ключ. Заглянула в коридор и отпрянула.

— В чем дело? — Евгения Михайловна отстранила ее и сама вошла в квартиру.

— Женя, стой! Там кто-то лежит! — Нина Ивановна вцепилась в притолоку и пригнула голову, как будто ее могла смыть невидимая волна. — Лидка его убила!

— Так ему и надо. — прошептала Лидия.

Когда Кира пришел в себя, на него смотрели четыре старушки и Мадонна. Ноутбук и сотовый исчезли, в комнате пахло водкой, рядом на полу валялись осколки.

Хозяйка предложила вызвать врача, три другие старушки толкали друг друга локтями, как будто хотели сообщить что-то важное, но не могли решить, кто это скажет.

— Лидка, не бери грех на душу! — прошипела бабуля, похожая на Нину Ивановну. Наверное, ее сестра.

— Я-то тут при чем? — обиделась Лидия. — Кого Господь любит, того и наказует. И наказуя, для Жизни Вечной спасает.

— Выкинь ее!— Нина Ивановна схватила Богородицу и сунула в руки Лидии.

— Нина, не трогай! — крикнула ей сестра.

Хозяйка выронила икону как ошпаренная. Казалось, на ее ладонях вот-вот вздуются волдыри.

— Что вы здесь делаете? — спросил Кира.

Старушки извинились и убрались восвояси.

 

Сашеньки все так же кормили кошек, резали вены, любили, ели таблетки, писали стишки. Лика сказала: «Я же тебе говорила!» Мальчик-луна узнал, что такое вай-фай. Бабе Лиде поставили диагноз «сенильная деменция», и внук оформил на себя ее квартиру. А икону Кира продал знакомому антиквару и купил себе новый ноутбук.

 



проголосовавшие

Levental
Levental
Пaвленин
Пaвленин
Роман Агеев
Роман
arifmeZ
arifmeZ
Для добавления камента зарегистрируйтесь!

всего выбрано: 57
вы видите 42 ...57 (4 страниц)
в прошлое


комментарии к тексту:

всего выбрано: 57
вы видите 42 ...57 (4 страниц)
в прошлое


Сейчас на сайте
Пользователи — 2

Имя — был минут назад
Упырь Лихой — 2 (срет в гесту)
Notorious FV — 14 (комментирует)

Бомжи — 0

Неделя автора - Hron_

белая карлица
мастер дел потолочных и плотницких
пулемет и васильки

День автора - Лав Сакс

название совершенно необходимо
Моя Маруся
слова
Ваш сквот:

Последняя публикация: 16.12.16
Ваши галки:


Реклама:



Новости

Сайта

Надо что-то делать с

22 марта в Санкт-Петербурге, состоится публичная беседа с участием режиссера Ольги Столповской "Кино и книга: сходства и различия" в программе семинара «Литература как опыт и проблема» (руководите... читать далее
17.03.16

Posted by Упырь Лихой

16.10.12 Актуальное искусство
14.02.09 Газета «Ху Ли»
Литературы

Купить неоавторов

Книгу Елены Георгиевской "Сталелитейные осы" (М.: Вивернариум, 2017), куда вошли также некоторые "неоновые" тексты, теперь можно купить в магазинах: "Фаланстер" (Москва, Малый Гнездниковский переулок,... читать далее
18.10.17

Posted by Иоанна фон Ингельхайм

10.02.17 Есть много почитать
25.01.17 Врезавшие дуба, "Бл

От графомании не умирают! Больше мяса в новом году! Сочней пишите!

Фуко Мишель


Реклама:


Статистика сайта Страница сгенерирована
за 0.040193 секунд