Rambler's Top100
fisting
упырь лихой, явас ебу, гальпер, а также прочие пидары и гомофобы.
... литература
Литературный портал создан с целью глумления над сетевыми графоманами. =)
Приют
мазохиста!


Убей в себе графомана



Упырь Лихой

Досточтимый Аслан (для печати )

На улице разом вспыхнули фонари, в глубине отцовского дома зарычал и затрясся старый холодильник. Электричество дали! Мяч полетел в канаву, дети кинулись через широкий асфальтированный двор к новому дому, побросали кроссовки у входа и ввалились в комнату, где спал дядя.

— Я тебя раком ставил, боком ебал! — Фарход оттолкнул младшего, Хашима, и первым ухватил джойстик.

— Жопу прижми. — Фарух отвесил среднему брату подзатыльник, с достоинством взял джойстик из его грязных пальцев и сам уселся на подушке перед телевизором.

Бахтиер с трудом разлепил веки, впереди маячило туманное голубое пятно. Пошарил слева от себя, нащупал прохладный бок чайника и понял, что он не в России.

— Где тетя?

— Озода нам еще не тетя, — сообщил Хашим.

— Мулла сказал, что ты пьяный, — добавил Фарход. — Тебе теперь нужно купаться три дня или поймать живую рыбу и съесть.

— Блядь… — прошептал Бахтиер по-русски. — И где я найду эту ебучую рыбу?

— И мы все утро ловили тебе рыбу, но ничего не поймали, — продолжал Хашим. — А ты весь день спал. И отец сказал, что русские тебя совсем испортили. И еще сказал про тебя одно нехорошее слово, которое мама сказала не повторять, потому что это стыд. Но мы его все равно уже знаем.

— Раз мама сказала «не повторять», вы и не повторяйте. — Бахтиер поморщился и налил себе полную пиалу. У чая был привкус меда и перца, пустой желудок заныл и сжался. Каждый глоток царапал горло как ржавый напильник. Во дворе гавкала элитная белая овчарка — подарок двоюродного брата. Двоюродный брат, когда привез щенка, объяснял, что собаки этой породы очень умные, только что говорить не умеют. «И слава Аллаху, что не умеют, — подумал Бахтиер, — у меня бы тогда голова взорвалась».

— Фарух, э, Фарух! — Хашим подергал старшего брата за футболку. Тот не обращал внимания, он управлял машинкой. Как раз в этот момент он чуть не въехал в лужу масла, и кто-то сзади пытался его подстрелить. — Фарух, дай мне тоже поиграть?

— Прижми жопу и не тявкай, — сквозь зубы ответил старший. — Поиграешь, когда мне надоест.

— Ему никогда не надоест. — Фарход толкнул старшего локтем в спину и присел рядом на корточки. — Совсем бешеный стал.

За окном вспыхнули и через пару минут погасли разноцветные гирлянды — кто-то запустил и выключил арендованный на время свадьбы генератор.

— Можно увозить? — крикнул кто-то.

— Увози, что еще с ним делать, бля… — ответил Умар. — Сначала он будет отмываться три дня, потом в ЗАГСе выходные, а потом Рамадан, просрали время. Этот еще в таком виде приехал… — Умар понизил голос, — ему там кто-то по морде надавал за то, что приставал к русской девушке. Мы бы еще месяц назад свадьбу сыграли, стыдно было этого долбоеба невестиной родне показывать. Пока ребра срастались, подождать пришлось. Этот дома весь месяц просидел, только фильмы на дивиди смотрел и по мобильнику с кем-то пиздел, бля. Как свет дадут, он телик врубает и зарядку в розетку, больше ничего не делал. Долбоеб!

Русские маты смешно звучали в речи старшего брата. Отец что-то отвечал Умару, им поддакивал третий голос. Наверное, мулла.

Умар снова орал на весь двор, он не умел говорить тихо:

— Был нормальный парень. Съездил в эту ебаную Россию — начал пить, гулять, драться. Если бы тут можно было деньги заработать, я бы никогда не поехал и его не пустил. Наша родина здесь.

— Наша родина — СССР, — перебил его отец.

Мулла возразил, что их родина, вообще-то, Таджикистан, и неплохо бы присоединить к нему земли узкоглазых узбеков, которым советские руководители отдали территории, по праву принадлежащие таджикам. Тут везде должен быть Таджикистан. Да и вообще, нет такой нации, «узбеки». Это непонятно кто. Они с отцом перешли на обсуждение Сталина, Туркестанской АССР и прочих вещей, о которых Бахтиёр имел слабое представление.

Большая часть гостей разошлась по домам, два брата Озоды уносили столы, снимали гирлянды и убирали их в ящики, тихо матеря будущего зятя, хотя сами накануне выпили не меньше. Через двор прошла жена Умара с двумя светодиодными лампами и сунула их в окно:

— На, заряди, розетки опять не работают. Я говорила: не дергайте за шнур, надо рукой придерживать.

— Я починю…

— Сиди, — ответила невестка. — После свадьбы ночью выходить на улицу нельзя, забыл?

— А кто мне запретит?

— Я не знаю. Просто нельзя выходить. Тетя Зухра говорила, тебе могут навредить.

«Мне уже навредили» — подумал Бахтиер. Он до сих пор выдыхал спиртные пары. Перед тем, как забрать невесту, отец дал выпить «для храбрости», водкой запивали и утренний плов в доме невесты. Спиртное не подавали к столу, оно стояло рядом в маленькой комнатке, и дядя невесты с хитрой улыбкой показал ему бутылку. Пол был уставлен блюдами с пловом, овощами, фруктами, самсой и еще какими-то выпечными изделиями, которые он не успел разглядеть. Гости двигались как по конвейеру: одни ели, другие ждали своей очереди; в глубине душного зала, у противоположной входу стенки, сидели совсем древние дедушки, которые неторопливо беседовали между собой. Братья невесты бегали туда-сюда с подносами, а заодно прикладывались к бутылкам в заветной комнатке. Повар стоял на улице у раскаленного казана, он художественно подкидывал рис в блюда, раскладывал сверху куски мяса и колбасы. Его кожа была почти черной и блестела на солнце от жира и пота. Кажется, он приходился невесте троюродным братом, его звали Усман.

— Стесняешься? — спросил повар, вытирая лоб. — Ничего, скоро познакомитесь.

Он взял Бахтиера за руку, отвел в темный угол, вручил полстакана водки и самсу на закуску.

— Выпей, полегчает. — Усман похлопал его по плечу.

Женщины собрались под навесом с другой стороны двора, где-то там же, наверное, была и Озода. В окне мелькнула фата, послышался топот и женский смех.

Пришли музыканты и четверо местных милиционеров, откуда-то набежали дети и стали отплясывать на самом солнцепеке. Отец невесты громко спросил, нет ли у кого-нибудь корвалола, посреди двора толпилось несколько десятков мужчин среднего возраста, они курили и что-то рассказывали друг другу. Их могло быть и больше, но остальные не смогли приехать.

Бахтиер почувствовал себя немного лишним на этом торжестве. Жара стояла градусов под сорок, градус алкоголя в его собственном желудке был таким же. Спирт кипел в жилах и гнал кровь к голове, воротник новой рубашки натирал шею. Пиджак пришлось снять, несмотря на протесты Умара, иначе Бахтиер просто не дожил бы до церемонии «нико».

 

Мулла приехал ближе к вечеру, когда настало время перебираться в дом жениха. Бахтиера подхватили два древних дедушки, отвели в небольшую комнату, дали вышитую тюбетейку и одели в теплый шерстяной чапан с вышивкой. Отец невесты маячил в дверях с чашкой меда, которым полагалось угощать новобрачных, чтобы семейная жизнь была сладкой, за окном промелькнула Озода в европейском белом платье, на которое сверху был накинут роскошный кремовый шитый золотом чапан. Невесту догнала какая-то старушка и надела ей на голову длинную белую накидку из парчи, которая завесила лицо. Обруч европейского платья топорщился под тяжелым шелком, Бахтиер привалился затылком к стене и подумал, что невесте, наверное, очень жарко в таком количестве одежды. Сам он после нескольких лет в России привык к тому, что столбик термометра не поднимался выше двадцати четырех. В тени было еще терпимо, но на открытом месте начинала кружиться голова, майка становилась мокрой, и в глазах вспыхивали разноцветные круги.

Кто-то поставил на низенький стол пиалу с соленой водой и лепешку, вошел мулла. Ему вручили два разноцветных свертка. Священнослужитель нехотя поблагодарил клиентов: наверное, у него дома было навалом этих чапанов и тюбетеек. На месте родителей невесты Бахти дал бы ему один простенький белый конвертик, чтобы мулла улыбался.

 

Сестра Озоды пронесла в соседнюю комнату целый поднос конфет, которыми полагалось обсыпать новобрачных. За ней пробежали еще какие-то девицы, хихикая и толкаясь в узком коридоре. Кто-то постучал в стенку и засмеялся. Бахти догадался, что это его невеста.

Мулла взмахнул рукавами и принялся читать молитву. Он был еще не старый, примерно как отец Бахтиера, только намного толще, в очках и с козлиной седеющей бородкой. Бахти почувствовал, как с висков, щекоча шею, стекают капли пота. Вспомнил, что золотой браслет для невесты, присланный его другом из России, остался в кармане пиджака, и поискал глазами, кого бы за ним послать. Голос муллы прерывался, было заметно, что почтенный страдает одышкой. Бахти впал в оцепенение, из которого его вывел вопрос: «Берешь ли ты в жены эту девушку?» — «Да!» — выдохнул он.

— Свадьбы не будет. — спокойно сказал мулла. — Он пьян.

Волна русского мата прокатилась по двору.

Отец и Умар принялись уговаривать муллу, в комнату просочились дети Умара, которым было велено оставаться дома. Бахти содрал с себя чапан и отправился в уже знакомую кладовку. Привычным движением свернул крышку бутылки и приложился к горлышку.

Отец невесты орал, что прямо сейчас отдаст дочь за любого трезвого холостого парня, раз этот пьяница вогнал всех в такие расходы. Кто-то, взвизгивая от смеха, прокричал, что трезвые тут только женщины, дети и мулла. Средний брат Озоды полез драться с Умаром, их разняли. Что было дальше, Бахти помнил плохо. Мулла отказался проводить обряд и сообщил, что по новым правилам ему еще нужно свидетельство из ЗАГСа. Бахтиера держал в вертикальном положении двоюродный брат Озоды, майор милиции. Усман уговаривал: «Закуси, плохо будет». Потом Бахти висел на шее еще у какого-то мужика из невестиной родни и громко шептал: «Дайте сто долларов этому мудаку».

 

Сейчас мулла сидел во дворе, трепался с его отцом и ждал непонятно чего. Там же расселись три древних дедушки, Умар понемногу подливал им в пиалы чай. Будь его воля, Бахти сунул бы им в руки полный чайник и сказал: «Валите к себе домой».

Объясняться с родителями не хотелось. Фарух по-прежнему гонял машинку на игровой приставке, младшие сидели рядом, полуоткрыв рты. Бахти поймал грустный взгляд Хашима:

— Дядя, а сколько нужно, чтобы заработать три тысячи долларов?

Он только махнул рукой в ответ.

— А зачем надо столько гостей?

— Понимаешь, мне этих гостей вообще не надо. Свадьба — это чтобы все родственники собрались вместе, поговорили, поели, потанцевали, послушали музыку. А потом еще несколько лет смотрели фотографии. Чтобы было о чем вспомнить, понял?

— А папа говорит, он после свадьбы с мамой четыре года долги отдавал.

— Ну, вот видишь, он это запомнил на всю жизнь.

— А зачем нужна рыба?

— Да шайтан ее знает, зачем.

Хашим опустил длинные ресницы, что-то шепнул на ухо Фарходу, и оба вышли во двор.

Бахти нашарил под подушкой мобильник.

— Привет. Я тебя не разбудил?

— Не, нихуя…

— Короче, свадьбе пиздец. Я через две недели приеду. Тебе привезти что-нибудь?

— Не надо привозить ничего, я лучше у других куплю.

— Почему? — Бахти погладил золотой браслет, который надел себе на руку, чтобы не потерять.

— Тебя обшмонают, и еще раз попадешь.

— Блядь…

Он рассказывал про жару сорок градусов, про ебанутого муллу, про водку и доброго Усмана. Ему становилось лучше. Аккумуляторы заряжались, Фарух играл, дедушки во дворе продолжали пить чай, мать промывала рис, жена Умара и младшие сестры шинковали горы желтой моркови неизвестно для чего, как будто надеялись, что еще не все потеряно. За домом на газоне дремали, поджав ноги, купленные для плова овцы.

Прошло еще часа два.

Невестка крикнула:

— Хашим, эй, Хашим! Спать пора!

Детей нигде не было — ни во дворе, ни на улице. «Они опять пошли рыбу ловить, — догадался Фарух. — Хашим дядю очень жалел».

Еще через полчаса явился мокрый до нитки Фарход и крикнул:

— Мама, дай ведерко!

— Где твой брат? — взревел Умар. — Как ты посмел его оставить одного?

И тут же погасли все фонари.

Фарход начал объяснять, что оставил Хашима совсем не одного, а с дедушкой, который живет в доме у моста. И что дедушка Аслан им показал, как правильно закидывать удочку, потому что утром они все делали неправильно и не на том месте, где водится рыба. И когда Хашим поймает для дяди рыбу, дедушка сам отведет его домой.

Бахти побежал в кладовку за большим ручным фонарем. Тихо сказал Умару:

— Пойдем, надо спасать твоего сына.

— От чего? — удивился брат.

Бахти покосился на благообразных старичков и что-то прошептал брату на ухо.

— Хуйня, — ответил Умар. — Не может такого быть. Это только у русских так.

— Как знаешь. — Бахти хлопнул железной калиткой.

Фарход увязался за ним со своим ведерком.

— Иди домой, нет там никакой рыбы. — Он повернул племянника за плечи и подтолкнул к воротам.

Луна светила ярко, за заборами гавкали собаки, что-то шуршало в траве, с дичков, растущих у обочины, падали перезрелые плоды. Мимо прошли пятеро соседских парней, они над чем-то громко смеялись, и один из них обернулся, сверкнув улыбкой. Наверное, он тоже был на свадьбе, и теперь пересказывал все подробности.

Бахти прибавил шагу. Навстречу брела еще одна компания, эти уже не стесняясь полезли к нему: кто-то сочувствовал, кто-то хлопнул по заднице и бросил то самое слово, которое племянникам запрещала говорить мама.

— Я тороплюсь, — ответил он, и парни начали отпускать тупые шуточки на тему того, к кому он торопится.

— Идите на хуй! — Он зарядил одному из них в пятак, вырвался и побежал к реке. Кроссовки чиркали по разбитому асфальту, из-под ног летела щебенка, он слышал только собственное частое дыхание и свист ветра в ушах. Дорога шла то вниз, то вверх, вдалеке показалась автозаправка, за которой кончался поселок. Парень на заправке окликнул его и тоже попытался высказать свое мнение, Бахти пронесся мимо, рассекая воздух. Теперь дорога шла все время под гору, она петляла и плавно спускалась к реке. Бахти, чтобы не терять времени, пробежал по высохшему руслу ручья на склоне, перемахнул через низенький забор и цыкнул на кавказскую овчарку, онемевшую от такой наглости. Темные окна слабо поблескивали в лунном свете, луч фонаря обшарил все углы — в доме никого не было. Старый Аслан жил один: жена умерла несколько лет назад от рака, детей у них не было, племянники не навещали, они работали где-то в Тольятти, в последний раз вся семья собиралась на похоронах тетки.

Во дворе пахло гнилыми фруктами, Бахти поскользнулся на перезрелом персике. Видно, у старика уже не хватало сил убирать падалицу или он просто плюнул на это.

Собака подошла сзади и ткнулась холодным носом в руку, Бахти вздрогнул. Овчарка обнюхала его между ног и слабо вильнула хвостом, как будто ее совсем не приучали сторожить хозяйство. Косматая шерсть давно поседела, да и вообще собака выглядела неважно, не то что десять лет назад, когда она валила его на землю, и Аслан кричал сверху: «Свои!» Бахти не стал ее гладить, просто перелез через забор обратно.

— Хашим!

Собака лениво гавкнула и просунула морду в щель между створками ворот.

Бахти побежал по тропинке вдоль берега. Внизу шумела узкая холодная речка, на мосту никого не было. Бахти на всякий случай спустился и посветил под мостом. У одной из опор лежал спиннинг, прижатый камнем; леска зацепилась за торчащий из воды ржавый штырь, поплавок подпрыгивал и исчезал среди осклизлых камней.

— Хашим, эээ, Хашим! — Его голос прозвучал слишком тихо.

Бахти взбежал наверх, осыпая песок и мелкие камешки.

— Хааааашииим!

Имя оттолкнулось от склона горы на другом берегу. Бахтиеру послышалось, что кто-то ответил: «Я здесь!» Но откуда шел звук, определить было невозможно.

— Хашим!

На другом берегу, далеко справа, кто-то ойкнул в ответ, покатились и плюхнулись в реку камни; ребенок пронесся по мосту и налетел на взрослого, едва не сбив его с ног.

— Он сумасшедший! — Хашим ухватил дядю за большой палец и потащил прочь, в сторону поселка.

— С сумасшедших спроса нет. — Бахти придержал Хашима. — Он не сумасшедший, а ебаный отброс и жопошник, ему до рождения дали имя «Хошок», прошлогодняя трава он и есть.

— Побежали! — Хашим снова дернул дядю за палец.

— Да стой ты, дурак. Ты мне руку оторвешь.

Бахти дал племяннику фонарь, нагнулся и поднял камень потяжелее. Аслан не торопился с ним поздороваться, он бежал по дороге в противоположную сторону. Камень врезался в его плоский затылок уже на излете и просто помял черно-белую тюбетейку. Второй камень попал в шею, третий чиркнул по руке, содрав кожу.

Старик остановился и обернулся:

— Тебе уже двадцать пять, а до сих пор бросаешь как девчонка.

Бахти опустил глаза.

Мимо пролетел еще один камень и попал старику в нос — это постарался Хашим. Старый Аслан утер кровь рукавом халата и усмехнулся чему-то.

— Хошок, а Хошок, почему тебя до сих пор не убили? — Бахти почувствовал позорную дрожь в собственном голосе.

— Ты был красивым и добрым мальчиком, — ответил Аслан. — И мне жаль, что ты вырос таким дурным и невоздержанным на язык. Будем считать, что я не расслышал твои слова и не видел, как твой маленький родственник оскорбляет старших.

— Скоро ты ничего не будешь слышать и видеть. — Бахти поднял еще один камень.

Аслан подошел к нему вплотную. Он был выше Бахти на целую голову и намного массивнее, в молодости он считался первым в округе игроком в лянгу и даже теперь, наверное, мог несколько раз перекинуть ногами в воздухе козью шкурку.

— Когда-то, много лет назад, одного мальчика в нашем поселке огулял взрослый мужчина, его троюродный брат. Но этот мальчик никогда и никому об этом не рассказывал. Даже если бы насильника убили, этот позор остался бы с мальчиком на всю жизнь. Это был умный мальчик, он вырос и стал уважаемым человеком

— И кто был этот мальчик?

— Не важно, кто. Если мне не изменяет память, — продолжил Аслан, — один маленький кунте так нервничал в день свадьбы, что хлестал водку с самого утра, и досточтимый мулла не захотел слушать ответы из его вонючей пасти. Страшно даже подумать, что будет, когда этот самый мулла узнает, что маленький наглый кунте сказал и сделал его другу.

— И что будет?

Аслан пожал плечами.

— Что?

— Я приду к тебе в гости, и ты меня примешь со всеми почестями, какие полагаются в моем возрасте. Я верю, что ты хороший парень, и надеюсь, что ты меня понял. Мулле скажешь, что я сам поймал для тебя рыбу. Иди.

 

 

Уже у ворот Бахти попросил Хашима:

— Забудь, что ты видел.

Ворота со скрипом раскрылись, и на улицу медленно выехала машина Умара.

— Все в порядке, я нашел его! — крикнул Бахти.

Он забежал в дом, распотрошил одну из своих бесчисленных сумок и достал стодолларовую бумажку. Подумал немного и добавил еще одну. Мулла быстро сообразил, в чем дело, и как бы невзначай заглянул в комнату.

— Досточтимый мулла, я поймал рыбу. — сказал Бахти.

— Отличная рыба, — похвалил мулла.

— Мне помог ваш почтенный друг, который живет у реки, — добавил Бахти, избегая называть старика по имени.

— Мой друг? — Мулла оценивающе взглянул на жениха. — Это он тебе сказал, что я его друг? Я ему просто родственник.

— Простите, я не знал…

— Надеюсь, тебе он не друг?

Бахти отвел глаза.

— Хорошо, теперь сходи помойся и оденься во все чистое.

 

 

Умар во дворе зажигал и раздавал мужчинам факелы, женщины поспешно переодевались в праздничную одежду. Овцы жалобно блеяли, почуя неладное.

— Не зря морковку резали! — сказала невестка, отложив мобильник.

Ворота были открыты настежь, вдоль улицы стояли с включенными фарами машины двоюродных братьев, дядьев, шуринов Умара и мужей двух старших сестер. Детей пытались уложить спать, но Хашим заявил, что никак не может пропустить такое событие, тем более, что он и сам оказал дяде посильную помощь.

Озоду разбудили и еле уговорили одеться и выйти к гостям, мулла, прочтя приличествующие случаю суры и наставления, благословил молодых. Бахти наконец-то представили невесте, он ей понравился, потому что был хорошенький, как девушка. Разогрели утренний плов, наскоро поели, и процессия отправилась нарезать круги по ночному поселку, отгоняя злых духов от счастливой четы. Умар снимал все на цифровую камеру. Невеста кланялась гостям, Бахти по обычаю держал руку на груди, пока она совсем не затекла. В этот раз никто из гостей не пил спиртного.

Все сошлись на мнении, что свадьба получилась необычная, но очень красивая. Когда начались вечерние танцы, восходящее солнце уже окрасило в нежно-лиловый цвет склоны соседних гор. Невеста переоделась из национального костюма в свадебное платье, и они вдвоем поехали в ЗАГС на новом «Дэу» узбекской сборки, а к двенадцати часам дня был готов вечерний плов. Мулла сидел рядом со своим почтенным родственником и чинно беседовал об упадке современных нравов, гости снова ели, музыканты играли, а Усман и три его помощника еле успевали наполнять блюда.

Когда стемнело и разошлись последние гости, Бахтиер и Озода наконец-то остались одни в своем новом доме. Умар пораньше загнал сыновей спать, чтобы не бегали через двор и не подглядывали. По каким-то древним правилам полагалось, чтобы мать или тетка невесты сидела неподалеку и слушала, выполняет ли зять свой супружеский долг, но Бахти дал теще последние пятьдесят долларов.

Снова дали электричество. Озода заметила приставку:

— Я поиграю?

— Делай все, что хочешь, — ответил Бахти и заснул.



проголосовавшие

Владд
Владд
Роман Агеев
Роман
Пaвленин
Пaвленин
noem
noem
Для добавления камента зарегистрируйтесь!

всего выбрано: 22
вы видите 7 ...22 (2 страниц)
в прошлое


комментарии к тексту:

всего выбрано: 22
вы видите 7 ...22 (2 страниц)
в прошлое


Сейчас на сайте
Пользователи — 2

Имя — был минут назад
Упырь Лихой — 4 (читает)
Notorious FV — 11 (комментирует)

Бомжи — 0

Неделя автора - Hron_

белая карлица
мастер дел потолочных и плотницких
пулемет и васильки

День автора - Лав Сакс

название совершенно необходимо
Моя Маруся
слова
Ваш сквот:

Последняя публикация: 16.12.16
Ваши галки:


Реклама:



Новости

Сайта

Надо что-то делать с

22 марта в Санкт-Петербурге, состоится публичная беседа с участием режиссера Ольги Столповской "Кино и книга: сходства и различия" в программе семинара «Литература как опыт и проблема» (руководите... читать далее
17.03.16

Posted by Упырь Лихой

16.10.12 Актуальное искусство
14.02.09 Газета «Ху Ли»
Литературы

Купить неоавторов

Книгу Елены Георгиевской "Сталелитейные осы" (М.: Вивернариум, 2017), куда вошли также некоторые "неоновые" тексты, теперь можно купить в магазинах: "Фаланстер" (Москва, Малый Гнездниковский переулок,... читать далее
18.10.17

Posted by Иоанна фон Ингельхайм

10.02.17 Есть много почитать
25.01.17 Врезавшие дуба, "Бл

От графомании не умирают! Больше мяса в новом году! Сочней пишите!

Фуко Мишель


Реклама:


Статистика сайта Страница сгенерирована
за 0.028122 секунд