Rambler's Top100
fisting
упырь лихой, явас ебу, гальпер, а также прочие пидары и гомофобы.
... литература
Литературный портал создан с целью глумления над сетевыми графоманами. =)
Приют
мазохиста!


Для лохов



Упырь Лихой

Гордое знамя Анархии (для печати )

Превед, меня все еще зовут Почепа Станеслав, потому что в прошлом году я не стал брать фамилию мужа. В двух предыдущих мануалах я рассказывал, как получить образование и добыть бабла. Теперь я расскажу, как накрыть страну гордым знаменем анархо-коммунизма и стать знаменитым как Кропоткин, Че Гевара, Усама бен Ладен и Гарри Поттер. Я расскажу о моей борьбе с Кровавым Режимом. Отринь сомненья, камрад, это легко и просто. Нужно только верить в себя, иметь друзей и использовать природные богатства нашей все еще великой Родины.

Второго августа я отмечал день рождения Мишы в его родном доме с двумя его стремными папами. Папы хорошо подготовились: натянули тент во дворе, поставили столы, нарезали салатов, которые все равно никто не стал есть. Миша пригласил половину курса из Объединенного Петербургского университета имени Медведева и классно оттянулся. Они так помяли газон, будто играли в футбол, а вокруг Миши натоптали штрафную площадь, типо он такой косорукий вратарь, которому все забивают. Миша, кстати, тоже забил — Людмиле Яворской из нашей группы, какой-то Владлене и китаянке из параллельного потока. Но ему, канешна, насовали больше, он же именинник.

Два Мишиных папы только смотрели и облизывались, потому что для них время Селигера давно миновало. Папа Сашик втихомолку дрочил под столом, а папа Сержик покрикивал:

— Мишаня, этому не давай, он без кондома.

Я сидел между его двумя папами и пил пиво.

— Ты настоящий мужик, — говорил папа Сашик. — Мы с Сержиком очень рады, что ты относишься с пониманием к образу жизни нашего мальчика.

Я кивал головой, жевал салат «оливье» и чувствовал вибрации под столешницей. Потом поймал и руку у себя на коленке. Папа Сашик извинился и пересел, типо ему трудно дотянуться до любимого мужа. Папа Сержик сказал что-то сквозь зубы, но я был сильно пьян и не расслышал. Вопщем, остаток вечера я проспал в чулане под лестницей, обнимая бочонок пива и свой рюкзачок с набором анархиста. Этот набор я всегда ношу с собой на случай, если меня снова отправят в лагеря, служить России молодой.

Итак, камрад, что нужно брать с собой, чтобы быть готовым к революционной борьбе?

— Компьютер планшетный или с виртуальной разверткой. Желательно виртуальный, потому что его удобно носить на шее. Правда, он стоит немеряно бабла, так что юзай планшетный, чтобы ощущать себя единым целым со своим многострадальным народом. Компьютер — главное средство революционной борьбы. С его помощью наши предки-анархисты основали движение Сопротивления и Солидарности. Если ты уже состоишь в СС, то знаешь это и без меня.

— Шокер. Его теперь тоже отбирают, поэтому замаскируй его под что-нибудь милое и безобидное — самотык или плюшевого мишку.

— Пневматический пистолет без рукоятки. Можно наврать, что это помпа для увеличения члена.

— Свинцовые пули к пневматическому пистолету. Сейчас их выпускают с дырочками, можно нанизать на шнурок для конспирации.

— Чистые трусы – 2 шт.

— Чистые носки — 3 пары.

— Чистая футболка — 1 шт.

— Твердый дезодорант.

— Зубная щетка-флеш с полной ручкой пасты.

— Мыло.

— Хлоргексидин.

— Штормовая зажигалка.

Трава, сигареты, этиловый спирт — по желанию.

Ты спросишь, камрад, почему в списке нет презервативов. А оно тебе надо? Не пристало анархисту таскать на буксире истеричку, которая отвлекает его от борьбы за правое дело. Анархист не должен эгоистично предъявлять права на тело другого человека и оскорблять себя такой низкой формой социальной зависимости как «отношения». Пусть ебутся как хотят. У тебя есть дела поважнее.

 

Еще до рассвета в каморку ломился пьяный Миша, ему под это дело всегда охота целоваться и просить прощения. Я ему второй год объясняю, что мне на пидаров насрать — нет, лезет и лезет. Потом сверху посыпалась труха — кто-то пристроился на ступеньках. Постучал шваброй по потолку — не слышат. Оказалось, Мишаня еще с какой-то девкой, меня даже не заметил. Я поднялся наверх в его спальню, нашел черный маркер и написал на обоях:

 

Не звони мне. Документы пришлю по почте.

Уже давно не твой

Стасег

 

Полярный волк Бобик куда-то забился от жары, я хотел попрощаться и долго свистел ему, но Бобик так и не вылез. Футболка на мне совсем промокла от пота, так что я напоследок решил сходить в душ. Надел одну из Мишиных, она ему велика. Мог бы взять и НЗ, но передумал, эта падла и так два года жила за мой счет.

За стенкой кто-то ебется, на веранде мгеровцы допивают пиво и поют государственный гимн в редакции Н. Михалкова.

Смотрю в зеркало — на груди синий медвед, эти футболки нам выдали прошлым летом, когда меня награждали за инновации в области сельского хозяйства и экологии. Миша тогда старался, был верен целый месяц, для него это приличный срок. Тогда же он познакомил меня с родителями, хоть я и просил этого не делать.

Футболка пахнет его телом, он мало ношеные вещи не стирает, а сует обратно в шкаф. Может, отодрать кусок обоев, пока никто не видит? Потом думаю: нет. Читай, блядина. Ори, что тебе испортили стенку.

 

Я надел рюкзак и спустился вниз, переступив через спящего Мишу, его бабу и китайца. На веранде пристали два Мишиных папы — пришлось послать их на хуй. Я шагал по колкой засохшей траве, отбиваясь от папы Сашика. Он тащился следом до самого причала, повторяя, какой я понимающий и толерантный, и спрашивал, где обещанный хуй. Папа Сержик догнал его, огрел по затылку и повел обратно. Я в последний раз взглянул на пидарскую хату и ступил на пирс, у которого качался на двух понтонах мой вертолет. Это Миша убедил меня его купить, потому что на джипах ездят быдло и нищеброды.

Было тихо, над водой занималась заря, камыш стоял не шелохнувшись, как будто я попал в декорации какого-то фильма. Пахло гарью, и солнце всходило мутно-желтое, словно лампочка в парной. Я еще решил, что кто-то жарит шашлыки на соседней вилле, хотя кому они нужны в такую рань?

Туман над заливом становился все гуще, и яхты местных нищебродов словно растворялись в молоке. Дачи на побережье окутало дымкой так, что не стало видно третьих этажей. Шашлыками воняло все сильнее, я еще подумал, что у них так мясо подгорит. Сколько можно говнять экологию своим мангалом?

В тумане было слышно, как по заливу идут катера, но я видел только размытые серые пятна. Где-то вдалеке стрекотал вертолет — наверное, пацаны возвращались с охоты на оленей. Я бы и сам с большой радостью вернулся домой, но решил подождать, пока рассеется туман. Я же не какой-то там герой Стивена Кинга и не Ёжик-ахтунг, чтобы в нем купаться. И Медвежонка у меня кагбе больше нет, так что и торопиться некуда.

Посидел на причале, свернул косяк, покурил, поболтал ногами в воде. Смотрю — с пригорка бегут два папы-ахтунга и тащат тело Мишани. Мальчик еще лыка не вяжет — голову вскинет, разлепит ресницы и засыпает на ходу. Прискакали, брякнули сынулю на серые доски. Папа Сержик хлещет Мишаню по щекам:

— Вставай, дура! От тебя мужик уходит!

Мишаня зевает:

— Шел бы он в козью жопу, он мне всю стенку испаааачкал.

Папа Сержик начинает извиняться, типа в этой блядине взыграли гены его папаши-бисексуала, который Мишу сделал даже не в пробирке, а по пьяни, обычным способом. Эту ужасную тайну Мишиного зачатия они долго скрывали и дали той телке немеряно бабла, чтобы не позорила их доброе имя. Я-то уже решил, что ахтунги размножаются почкованием.

Папа Сашик заорал, что муж опять пытается его контролировать и попрекает прошлым, а я полез в вертолет от греха подальше. Сижу, наблюдаю, как стареющие пидоры возят друг дружку по пирсу. У Мишы, паходу, нервозная обстановка в семье, потому он такая блядина.

Мишаня завалился на бок, снова брякнулся башкой о причал и проснулся:

— Куда это ты без меня?

У него, наверное, была заготовлена длинная речь о том, какой я мудак, как я испортил ему праздник своей кислой рожей, как отказался трахаться с «ребятами» и вообще как глупо и асоциально себя вел.

В тумане показались силуэты катеров, и я немного напрягся, увидев контейнеры ракет и номера на бортах. Катера были из нашего порта, и я не вкурил, что они забыли в этой стороне залива. Наверное, не могли пристать к берегу, потому что пропили навигатор.

Где-то вдали затарахтел автомобиль, стрекот вертолетов стал громче.

— Стасег, взлетай! — кричал папа Сергей. — Бери Мишаню и спасайся, это как в тридцать четвертом!

Я сразу вкурил, что было в тридцать четвертом, потому что смотрел Висконти. Усадил Мишаню и двух его папаш и начал прогревать двигатель. Из тумана вынырнул грузовой вертолет, расписанный под хохлому, и завис над нами. К берегу подлетели пять микроавтобусов, из которых выпрыгнули парни с автоматами. Кто-то сказал в мегафон:

— Покиньте транспортное средство и ждите дальнейших указаний.

— Стасег, миленький, взлетай, — выл папа Сергей, — нас тут всех расстреляют как ебаных штурмовиков! Я знал, я чувствовал, что это случится!

И я взлетел. Невысоко, метров на тридцать. В тумане над нами нарисовались четыре военных вертолета. Внизу поднялся водяной столб, нас тряхнуло, и голос в наушниках рявкнул:

— Сажай вертолет, хуйло!

— Сажай! — кричал Миша. — Нахуй не надо, чтобы меня тут из-за тебя взорвали!

— Не сажай! — рыдал папа Сергей.

Мой вертолет просто висел в воздухе, а голос в наушниках объяснял, что его реквизирует государство в связи с чрезвычайным положением в регионах. Мне ничего плохого не сделают, если я буду хорошо себя вести и подчиняться их командам.

На берегу толклись парни из ФСО и МЧС, на обочине шоссе стояли автобусы, на которых приехала вся эта кодла. Из пидорской хаты выгоняли голых мгеровцев, тыча автоматами между лопаток. Парни прикрывали причинное место футболками с медведом, девки пытались обниматься с мужиками в форме и получали по сусалам. Их построили в две колонны, девок погнали в сторону Петергофского шоссе, а парням, наверное, велели одеться. Из окон полетела одежда и обувь, это мужики из МЧС кидали ее пиздоголовым. Те сначала разбирали шмотки, пытались найти свои, но парни из ФСО это быстренько пресекли.

Вертолеты, расписанные под хохлому, садились на поле перед домом, парни из МЧС кидались к столам, выпивали и закусывали тем, что еще не прокисло.

Голос в наушниках сообщил:

— Считаю до десяти.

Миша вцепился в мою руку и чуть не опрокинул вертолет, когда мы садились обратно на воду.

Папа Сашик дал папе Сержику пощечину и воскликнул:

— Чего тебе, сука, не жилось в Нидерландах?

Папа Сержик начал оправдываться: он, типа, русский патриот, и утечка его мозгов губительна для России, страны огромных возможностей.

— Говно твоя Россия, — ответил папа Сашик и вмазал ему по другой щеке.

Навстречу нам по пирсу топал вразвалочку жирный усатый дядька в форме МЧС. Я надел свой рюкзачок и приготовился к встрече с неизбежным.

Дядька протянул волосатую лапу:

— Поздравляю, сынок. Сегодня ты помог Отчизне своим транспортным средством. Родина тебя не забудет.

— Берите меня, — ответил я. — Не надо сказок про Отчизну. Я ждал вас, и я готов.

— Мальчик, ты дурак? — спросил усатый дядька.

— Нет, я подчиняюсь логике исторического процесса, — ответил я. — Человеческие жертвы необходимы тоталитарному режиму. Только не трогайте мою семью.

— Ты доброволец? — догадался дядька.

Я кивнул, и меня повели в сторону поляны. Усатый дядька вцепился в мой локоть и приговаривал:

— Молодец! Так держать, студент!

Нас догнал папа Сержик, просил пожалеть меня и взять его, но дядька только покрутил пальцем у виска:

— Ахтунгов не берем. Ты там сгоришь, а к нам припрется комиссия по правам человека.

Миша повис на дядьке и пытался отодрать его пальцы от моего локтя.

— Чё, тоже доброволец? — Дядька поймал его свободной рукой.

Миша начал что-то объяснять, но его никто особо не спрашивал.

Из последнего вертолета, подобрав подрясник, спустился Батюшка. Его вертолет не успели толком расписать, и за золотыми розанами проглядывал ржавый прошлогодний триколор.

Мгеровцы кое-как натянули шмотки и запели:

 

Русский парень от пуль не бежит,

Русский парень от боли не стонет,

Русский парень в огне не горит,

Русский парень в воде не тонет.

 

Батюшка поморщился и пробормотал:

— Да, как же там.

Заметил меня и зачем-то обнял, типо я был его лучшим студентом и гордостью нашего вуза, и ему будет очень жаль, если я погибну. Он даже не сердится на меня за тот случай в приемной комиссии два года назад. Предложил собороваться на всякий случай, но я отказался.

Один из пиздоголовых оторвался от колонны и рванул через поле. До шоссе он, канешна, не добежал, потому что он уже доброволец. Его быстренько накрыли брезентом и куда-то унесли. Я, кстати, по нему не особо горевал, вчера он как-то слишком активно засаживал Мише. Даже чисто для смеху попросил федералов пристрелить блондина, который пидорасил Мишу в рот. Блондин, не помню фамилии, начал заикаться и плести какие-то отмазы, но его оборвали на полуслове и пихнули в вертолет.

Усатый дядька из МЧС улыбнулся:

— Так держать, пацан. Будешь у них за главного.

Я согласился, но, паходу, я и так староста курса. Они меня выбрали после той истории с борщевиком, когда я поил весь факультет за свой счет. Бапки мне тратить особо не на что: в этой стране рано или поздно спиздят все, что ты купишь. Джип, вертолет, дом на территории заповедника — без разницы. Можно, канешна, пустить средства на дальнейшее развитие бизнеса, но мне в падлу. Как я уже писал, я Охотник и Воин, а не торгаш.

 

Батюшка торопливо молился и махал кадилом, типо ему не хватало дыма. Гарью воняло с такой силой, будто сотни тысяч туристов жарили шашлыки, сосиски, колбаски и сардельки «турист». Мне даже почудился запах горелого мяса.

Краем глаза я заметил свое транспортное средство: оно летело в сторону Финляндии, спасая шестерых сынов Отчизны. Усатый дядька обещал вернуться, но не уточнил, когда.

Загорелый мужик в форме ФСО поднес мегафон ко рту:

— Отчизны верные сыны! Вам выпала честь спасать нашу великую Родину от бушующего в ней огня! Лопаты и другое снаряжение выдадут на месте! Приятного полета! Мягкой посадки! На хуй! К черту!

Дуло автомата уперлось мне в шею, я запрыгнул в темный салон вертолета. Чьи-то руки вцепились в мой рюкзак, а в ноги бросилось что-то жаркое и меховое. Против полярного волка я не возражал, но Мишу попросил сесть подальше. Нас всех почему-то загнали только в один, недокрашеннный вертолет, за остальные дрались ФСО и МЧС — ломались кости, брызгала кровь, трещали оторванные рукава. Я еще подумал, чё они не лезут обратно в автобусы, их же хватает на всех.

Подо мной шевелились полуголые тела, пилот матюгнулся и крикнул, что с таким перегрузом мы не взлетим.

Снаружи крикнули, что ускорят его гранатометом, и мы отлично взлетели. Миша прополз по груде тел, высунул голову в дверь и блеванул красивым золотым каскадом. Остальные чуть не плакали, делали то же самое и откатывались назад, протирая красные от дыма глаза. Они кашляли так громко и надрывно, что у меня у самого запершило в горле. Я тоже высунул голову и увидел в дыму дороги, забитые машинами, частные вертолеты, аэропланы и прочие транспортные средства, которые удирали на Север через Северо-запад. Только нас, как баранов, перли на Юго-Восток.

Бобик тыкался мордой мне под мышку и мелко дрожал. Я догадался снять футболку, поплевал на нее в двух местах и приложил один конец к своему носу, а другой — к носу полярного волка. Запомни, камрад, в твоем лагерном НЗ должна быть бутылка воды! Вода — это жизнь! Не ленись ее набирать и таскать лишний килограмм веса. А если тебе в падлу, соси шокер-самотык.

Мама прислала эсэмэску: «Если рассудок и жизнь дороги вам, держитесь подальше от торфяных болот».

Звоню ей:

— Не волнуйся, мама, тут метров двести над землей. Выше не можем, потому что перегруз.

Она:

— Ты идиот? Бери свою пидовку и вали в Финляндию!

Я попросил маму не оскорблять Мишу и спросил, в чем, собственно, дело. История, которую она мне рассказала, была такой странной, что я не верю до сих пор. В далеком две тыщи десятом настало такое жаркое лето, что под землей загорелась какая-то природная хуйня типа каменного угля, только пониже сортом. Называется «торф». Сгорело несколько деревень, и добрый Вождь отстроил бедному люду песдатые дома, настолько песдатые, что сами бедняки никогда не накопили бы бабла на эту красоту. Им даже провели электричество, газ, телефон и интернет, которого там отродясь не было. Простой люд пел и веселился, и благословлял щедрого Вождя. Многие крестьяне завидовали этим везучим погорельцам и втихаря прочесывали окрестности своих деревень, типо нет ли там торфа.

В две тыщи одиннадцатом умные бедняки уже сами разводили костры на болотах, чтобы улучшить жилищные условия, и так каждый год, пока не появился Великий Химик, который прекратил эту халяву раз и навсегда. К тому времени у многих русских крестьян уже были наипиздатейшие хаты. Правда, им приходилось выкорчевывать лес и пропахивать территорию на километр вокруг, чтобы очередные бездомные не пустили красного петуха.

Кстати, бездомные тогда сожгли хуеву тучу коттеджных поселков, где стояли дачи глупых предпринимателей. Тем самым люмпены ликвидировали социальное неравенство примерно на десять лет. Эта страница русской истории не входит в программу церковно-приходских школ, и даже на общинных курсах об этом никому не говорят. Понятно, почему.

Потом пиздоголовые пробовали внедрить проект «Теплоснабжение Санкт-Петербурга и области от торфяных болот», а Великий Химик написал им в интернете: «Можете ваще не топить, все равно этот город утонет в тине черной». Никто ему не верил, как прорицательнице, которую за ее прогнозы то ли пришили, то ли выебли по кругу древние греки. Проект, канешна, зарубили. Кому охота возиться с торфом, когда есть газ? Сейчас-то его почти не осталось, ну да кому я это объясняю, ты и сам знаешь, камрад.

Вопщем, лежу на телах одногруппников, читаю про торф, внизу ворочается блондин не помню фамилии:

— Стасег, ты такой умный, ты нам скажешь, что делать?

На самом деле я, канешна, дурак. Умным тут делать нечего, они давно в Китае и в Канаде. Но я все равно прочел пиздоголовым небольшую лекцию о торфе.

Тушить его с воздуха неэффективно, потому что горящие головешки от удара разлетаются во все стороны и приводят к возникновению новых пожаров. Но есть два надежных способа тушения, предложенных российскими чиновниками и учеными.

Способ первый: выдать армии водоводы, протянуть их к озерам и затопить весь торф к чертям собачьим, чтоб на месте пожарищ мог плавать на лодочке дед мазай.

Способ второй: пригнать бульдозер и перемешать верхний слой горящего торфа с нижним, холодным.

Канешна, эти способы на практике никто не проверял, но на то и нужны добровольцы.

— Стасег, мне холодно, — стонет блондин.

Миша пинает его пяткой под ребра:

— В аду согреют!

 

В салоне становится совсем темно от дыма, мы снижаемся, пилот кричит:

— Выкидывайте лестницу и спускайтесь!

Я ползу к нему, скользя по потным спинам:

— Сажай машину, дай выйти нормально!

Он:

— Ты внотури дебил? Там горит под землей. Хочешь, чтобы вертолет провалился?

Я погрозил ему шокером, но тыкать не стал. Мне нахуй не надо, чтобы разряд въебал по штурвалу.

Этот все понял и ухом не повел.

Тогда я развязал бусы и зарядил пневматический пистолет.

Говорю:

— Прыгай, дядя. Нужна разведка на местности. А мы пока слетаем в Финляндию. Тебе что-нибудь привезти?

Он:

— Я-то прыгну, а ты все равно не долетишь. Топлива не хватит.

Кто-то выбросил из салона лестницу, комок веревок рухнул на землю, и там полыхнуло. Пилота мы спихнули чуть подальше, и ничего, не сгорел.

Кричит:

— Учтите, я все расскажу руководству! В новом семестре пятерок не ждите!

Обратно летели минут десять. Сели мягко — на поле с печеной картошкой. Студенты обрадовались, начали ее копать. Кашляют и жрут, перемазались как черти.

Темно как в грозу, ничего не видно, только справа что-то красное мелькает. Пошли по периметру. Впереди речушка с теплой водой, слева сад с печеными яблоками, сзади стоячий древесный уголь, типа быфшый сосновый лес. Справа китайская деревенька горит, и огненные драконы скачут по крышам.

— Господь покарал узкоглазых сук! — радуются одногруппники.

Я им:

— Молчать! Господь карает только идиотов!

Они протерли глаза и поняли, что китайцы давно в Китае. Одни мы тут в дыму и в говне.

— Убей в себе государство! — продолжал я. — Система сожгла сама себя! Чиновники свалили за рубеж, полиция сбежала, торфяной дым выкурил китайцев и богачей, остались только мы — крепкие молодые парни, надежда нации! Отныне мы — хозяева этой прекрасной земли! Нарекаю эту местность Гуляй-полем! Да здравствует Анархия! Гуляйте, суки!

Миша теребит меня за шорты:

— Стасег, ты совсем ебнулся?

И правда, забыл настроить трансляцию в интернете. Через час уже все остатки Российской Федерации знали, что в стране наступил Анархо-Коммунизм. Я объявил свободу совести, слова, собраний, союзов. Землю раздал крестьянам, а фабрики — рабочим. И это не наебка, как в семнадцатом году. По всей стране возродятся Общины, которые не сломятся под гнетом Системы. Предприниматели вздохнут полной грудью в нашей зоне, свободной от налогов и сборов. Угнетенные демократией и капитализмом беженцы из других стран будут стекаться к нам для обмена опытом. Торфа и великих идей здесь хватит на всех! Я все еще верю в Россию — страну безграничных возможностей, страну трех революций, третий Рим!

Юзеры в интернете кричали: «Ура!» Магазины взвинтили цены на книжки Маркса и Лукошина, остатки российской интеллигенции покупали их и читали под кондиционером, плотно задраив пластиковые окна.

Телевидение не работало, единственным источником информации был интернет. Юзеры сидели, обмотав морды мокрыми тряпками, и ждали перемен. Потом интернет начал тоже пропадать, и наша Родина совсем приблизилась к идеалу Анархии. Ветер перемен вонял гарью, мертвечиной и расплавленной пластмассой. Огонь подбирался к спальным районам крупных городов, остатки армии прятались в бомбоубежищах, их вытаскивали оттуда и били арматурой.

 

Мгеровцы пели:

 

Весь мир насилья мы разрушим

До основанья, а затем

Мы наш, мы новый мир построим,

Кто был ничем, тот станет всем!

Когда я закончил, ветер подул сильнее, языки пламени отрывались от горящих крыш и таяли в дыму. Обугленная ботва вспыхивала и разлеталась серым пеплом, жар стоял такой, что студенты прикрывали глаза.

— Кончай пиздеть! — крикнул Миша. — О душе подумай!

— У пидаров нету души. — Я смерил чумазого Мишу презрительным взглядом.

Его пидовская челка посерела от дыма, грязные шортики чудом держались на бедрах. На животе остались следы вчерашней спермы, а колени были в синяках.

Мгеровцы зашикали на Мишу, назвали моего мальчика тупой блядью, жопорванцем и говном. Миша тяжело задышал, раскашлялся и уткнулся лицом в мокрую от пота майку.

— Товарищи, нам нужен керосин, — сказал я. — Поскольку лес уже кагбе выгорел, мы спокойно можем пройти до ближайшей вертолетной заправки. Веди нас, Бобик!

Это я вычитал у Паустовского, там написано, что животные всегда спасаются от огня благодаря тонкому нюху и инстинктам. Но Бобик в лес не побежал. Поджал грязно-белый хвост и попятился к реке.

— Бобик, вперед! — приказал я.

— Ты ему не хозяин, — всхлипнул Миша. — Бобичек, беги, пожалуйста, вперед!

Я начал объяснять, что с наступлением Анархии все волки стали общими, а Бобик огрызнулся и коротко взвыл. Попробовал лапой илистый берег, понюхал, чихнул и плюхнулся в воду. Миша рванул за ним и провалился. Барахтается, хочет вытащить ноги, а тут и руки увязли. Бобик легкий, выгреб кое-как и поплыл к соседнему берегу. Как волку ни дрочи, он смотрит в лес. Или куда он там смотрит, полярная гнида.

Блондин приволок обгорелую доску, вытащили Мишу. Миша мокрый, жалкий, весь в ряске и коричневом говне. Держит в руках пучки водяных лилий:

— Это тебе, Стасег.

— Мне-то оно нахуя?

Оттолкнул эту погань и повел пиздоголовых к лесу. Миша трогает мое плечо грязной ручонкой:

— А мальчики тоже общие? То есть я имел в виду…

Снова его оттолкнул: иди ты, офелия, в жопу, топись среди лилий.

Дошли до опушки — ничего такого. Вроде, лес как лес, только стволы обуглились снизу. Сверху сосны даже зеленые. Один поц из второй группы взмахнул руками:

— Стасег, смотри!

Из-под земли тянулась струйка дыма, и дальше, куда ни глянь, везде сочились такие же струйки. Вид был такой, будто японцы вернули нам Камчатку и все ее гейзеры. Студентик из третьей группы, которому оставили сотовый, полез их фоткать. Ничо, кое-как вытащили, кроссовки потушили, повели обратно на поле. Сранай торф может гореть под землей неделю, месяц, а то и всю зиму. Запасы торфа огромны. Даже под снегом этот адский торф будет тлеть и вонять, пока не наступит Конец Света.

Ветер завыл в горелых соснах, огненные смерчи покатились по полю, полетели головешки. Пепел поднялся и закрыл от нас солнце. Мгеровцы пали ниц и увлекли меня на землю. Над нами пролетела жестяная кровля, перевернулась в воздухе, зацепилась за верхушку дерева и рухнула вместе с ним.

— Это гнев Господень, — прошептал Миша и обнял меня зелеными от тины руками.

— Отвали, — попросил я.

У Миши от страха помутился рассудок. Он еще сильнее прижался ко мне и понес уже совсем невозможную хуйню:

— Мы выживем, Стасег. Влада родит нам ребеночка, ты ей заплатишь денежку, мы его заберем и будем растить. Ты будешь самым лучшим в мире папой. А я…

Я ответил, что «праздничные дети» мне нахуй не впились, Миша от горя весь затрясся и зарыдал в горячую землю. Типо он поплачет и своей слезой пожар потушит.

— У тебя черствая душа, — еле слышно проговорил Миша. — Ты не способен стать духовным лидером, потому что не любишь людей.

Я ответил, что да, не люблю. Пусть сам становится гуру, в нем духовности дохуища, пол-страны перелюбил.

— Не могу я, грешен, — зашептал Миша. — Молитва из ебаного рта и людям, и Господу противна.

От горящих крыш оторвался огромный огненный змей, полетели балки, над полем поднялась черная воронка и двинулась на нас.

— Спаси и помилуй нас, Господи! — воскликнул я, и ветер утих.

Мгеровцы подняли головы, черные жемчужины слез текли по их закопченным щекам. Может, у них и еще где-то текло, но в дыму никто не заметил.

— Стасег, помолись за нас, грешных, — попросил блондин и облобызал мои ступни. Его язык был нежным и горячим, блондин кашлял и сплевывал пепел, но все равно продолжал лизать.

Верхушки деревьев горели ровным пламенем, от них валил густой черный дым. Откуда там взялся огонь, я не знаю. Может, ветром надуло с другой стороны. Ветки трещали и падали, снизу полыхало, в деревне начали проваливаться крыши.

Мы понеслись к саду с печеными яблоками, задыхаясь, кашляя и щуря сухие глаза. Вдалеке замаячило что-то похожее на вывеску, белое с желтым в середине.

— Гипермаркет! — радовались мгеровцы.

— Назад! — крикнул я.

Под эмблемой компании «Шелл» вздулось четыре огненных облака, земля содрогнулась, и мы снова пали ниц. Обугленные стволы яблонь стали красными, жар шел от них волнами, снова поднялся ветер, он дул во все стороны света, разнося Господний гнев.

— Молись! — вопили мгеровцы. — Молись за нас, грешных!

Я отвечал, что я не Иисус и не Гарри Поттер, но мгеровцы жались к моим ногам и старались прикоснуться к краям моих одежд.

Блондин не помню фамилии просил усерднее всех, у них с Мишей даже начались какие-то терки.

— Хуй с вами, — не выдержал я. — Составьте список, я его передам.

— Пусть Господь потушит пожары! — взвыли мгеровцы. — Пусть китайцы останутся в Китае! Пусть повысится уровень жизни!

— Мы с Господом будем над этим работать, — обещал я. — Результаты обнародуем уже в ближайшие месяцы.

— Молись сейчас! — велели мгеровцы. И пламя трепетало в их зрачках.

Я начал молиться. Сперва о том, чтобы правительство не вернулось из Швейцарии. Потом — об успешном становлении Анархо-Коммунизма. Подумал еще немного и помолился об избавлении общества от церковной заразы. Мгеровцы чуть не плакали. Рыжий парнишка из третьей группы упал в обморок от дыма, остальные кашляли и раздирали себе горло ногтями.

— Легкие чешутся! — прохрипел блондин.

— И в заключение, Господи, пошли нам дождя, — попросил я.

В дыму сверкнула молния, и где-то вдалеке послышался глухой треск.

Первые крупные капли упали на землю. Я начал объяснять мгеровцам, что это никакое не чудо, а новый атмосферный фронт, пришедший на смену аномальной жаре. Они не слушали и целовали мне ноги. Дождик закапал активнее, стало приятно и свежо. Земля зашипела и пустила пар, но струйки торфяного дыма никуда не исчезли, под почвой-обманкой скворчали ямы, полные огня, и ждали мгеровской дичи.

— Господи, к тебе взываю! — возопил Миша. — Прими моление неразумной бляди, раба твоего Михаила! Ниспошли нам влагу для тушения геенны огненной, отверзни хляби небесные, излей потоки благодати!

И Господь отверз всё.

Молнии сверкали, ливень шел стеной, окрестности исчезли за потоками воды. Мгеровцы жались в кучу, Миша плакал и отмывался. Черная грязь стекала с них вместе с грехами, почва под ногами хлюпала и чавкала. Не осталось ни дымных струек, ни раскаленных головешек, наступил адский холод, вода в речушке прибывала.

— Это потоп! — рыдали мгеровцы. — Судный день грядет, и все мы станем пред лицем Его!

Я решил, что потоп — это уже кагбе лишнее, просчеты высшего руководства. Начал молиться о прекращении дождя — хуй-то там. Речка вышла из берегов и залила нас по щиколотку, и надежда России молодой чуть не утопла в тине черной, как предрекал Великий Химик.

— Помогите! — взвизгнул студентик не помню имени Боровиков.

Он уходил под землю — сперва по пояс, потом над краями ямы мелькнули руки. Сосны кренились и падали, выставив голые корни, у опушки земля осыпалась, образуя черные озерца с торчащими по берегам огрызками берез. Вопщем, все было очень пафосно, как в Священном Писании.

Не помню имени Боровикова откачали, но рассудок к нему так и не вернулся. Он сидел в грязи, обхватив руками коленки, качался из стороны в сторону и бормотал: «Святый Боже, святый крепкий, святый бессмертный, помилуй мя!»

Утром следующего дня повсюду черным стеклом сверкала водная гладь, и Божий лик отображался в ней. В середине поля торчали пропеллеры вертолета, а мы сидели на уцелевших яблонях как наши дикие предки.

Мгеровцы ругали Мишу — это он своими тупыми молитвами накликал на нас потоп. Типа я все сделал по-пацански и вызвал нормальный пацанский дождь, а потом встряла тупая блядь и вызвала блядский. Миша сморкался и что-то отвечал сиплым голосом, но его никто не слушал.

Я пробовал зайти на новостные сайты, но там было глухо. То ли страну затопило от Мурманска до Курска, то ли сгорела вся аппаратура. Только пендосские ресурсы показывали ролик с моей мордой и подписью: «Русский миллионер стал новым Че Геварой». Там же болтался другой ролик, снятый падлой из третьей группы на сотовый телефон. В этом ролике русский Че Гевара воссылает молитвы и вызывает дождь. Качество отвратное и голосок противный, как у пидора, но люди прутся.

Про Мишу я молчу, он получился хуже всех, а слова «неразумная блядь» вошли в мемориз у пендосов. Сидит на развилке мрачный, нахохлился, озноб его колотит.

Рядом Боровиков нудит: «Святый Боже, святый крепкий, святый бессмертный…» — заебал!

Смотрю дальше — очухались русские новостные порталы. Там меня ругают, называют новым Бен Ладеном и песдят, что именно я отдал приказ поджигать торфяники по всей стране. Какой-то важный поц с Либерти ру пишет о грядущих гуннах, что тучей нависли над миром и разъебут своими копытами остатки великой русской культуры. Но, типо, он все равно меня приветствует, потому что анархия и хаос — это круто. А статья называется «Почепа, я люблю тебя!»

Я ему ответил, что ничего не поджигал. Он пишет: «Все равно люблю». И еще двести тысяч подписей: чмоки, лаффки, анархизм — это круто.

Стали приходить виртуальные делегации, спрашивать, как жить дальше.

Отвечаю:

— Известно, как. Моими молитвами вода скоро схлынет — ступайте пахать, строить заводы и фабрики, корабли, самолеты и дома. И даже документы собирать не нужно. У нас теперь полная свобода, к которой мы шли все эти пятьдесят лет. Ни президента, ни правительства, ни кровавой гэбни, только солнце, воздух и вода.

Эти сразу:

— А кто нам дома отстроит, кто даст рабочие места?

Отвечаю снова:

— Все в ваших руках. Да здравствуют общины и антиглобализм, да здравствует свобода ассоциаций и взаимопомощь!

Они:

— Аааа, понятно…

Вопщем, целый день страна просидела на жопе ровно. Никто не пошел на работу, все пили пиво и втыкали в интернет, обсуждая светлое будущее. Только к вечеру отдельные юзеры решили вынести бутылки и купить сигарет.

Что характерно, русского Че Гевару никто спасать не спешил. Я прямо охуел от такой несправедливости: спасаешь всю страну, а им лень выслать тебе на помощь дешевую надувную лодку. У нас уже руки-ноги затекли, а я отключился на пару минут и увидел Великого Химика. Он шел по черным водам, подобрав края ризы и печально шлепая голыми ступнями. Идя, обратил ко мне лице свое и рек: «Не хочешь срать — не мучай жопу». Очнувшись, я долго размышлял над смыслом этих слов, но так ничего и не понял.

Позже папа Сержик мне объяснил, что сесть на яблоню верхом — не значит встать с колен. С его помощью я асилел книшку «Основы экономической теории» и могу давать населению годные пацанские советы.

Теперь я каждый день захожу в сеть и радуюсь: Россия возрождается! Погорельцы очухались, прибежали на пепелища и развесили веб-камеры на шестах. Чтоб, значит, за строительством наблюдать. Это они здорово придумали, нам очень важна самоорганизация на местах.

Сорри, камрад, буду рассказывать все по порядку. Короче, сидим на деревьях, мгеровцы ссут и поплевывают в воду, дожевывают дымные яблоки. Миша ворочается на своей яблоне и ноет, хотя ему досталось самое удобное дерево. Я даже распотрошил свой рюкзачок и покидал ему чистое белье вместе с мылом и зубной щеткой. Мальчик все равно недоволен: то невралгия в ребрах, то поясницу ломит, то шея болит.

Блондин не помню фамилии пробовал слезть и дать ему в пятак, изговнялся по грудь и взобрался обратно. Содрал с себя одежду, развесил на ветках, уселся мягкими булками на шершавую кору. У них с Мишаней снова начались какие-то терки, ахтунги кидались огрызками и пробовали достать друг друга струей. Вопщем, пидовки бранятся — только тешатся.

Солнце стояло уже высоко, чумазые птицы щебетали на ветвях уцелевших сосен, под нами проплывали обгорелые тушки зайцев и мышей, качался на мелких волнах белохвостый олень. Аист сел на одинокую печную трубу и выхухоль, задрав тонкое рыльце, спешил куда-то по своим делам. Природа сбросила с себя техногенное бремя человека, она возрождалась вместе с Великой Россией. Такой картине умилился бы любой эколог, но все они куда-то делись. Может, потонули вместе с летними лагерями.

Уютный шум мотора был слышен вдали. Мы орали и махали футболками, но никто не приехал. Местным на питерских пасрать, а МЧС больше нету.

Приплыл полярный волк и хотел взобраться по стволу к Мише, но Мишаня заорал: «Не лезь ко мне с грязными лапами!» Бобик фыркнул носом и поплыл обратно, искать людей. Он вернулся часам к четырем, и за ним — отрок в амфибии-кабриолете, прекрасный, как фея с горы Куньлунь.

Был он лунолик и тонкоперст, и волосы его струились ароматным водопадом, и кожа его была нежна, как лепестки водяных лилий, а глаза темны и глубоки как озера торфяные. Вопщем, интеллигентный пацанчик, не чета Мишане. Сбавил скорость, причалил к моей яблоне и представился:

— Сяо Иван, я ваш большой поклонник.

Я закрыл рот и пожал ему руку.

Ваня похлопал по кожаному креслу рядом с собой:

— Садитесь, товарищ Почепа.

Я не сел. Потому что кагбе не в моих правилах бросать боевых товарищей, ступивших на Путь Анархии. Я должен покинуть тонущий корабль последним. Товарищу Сяо пришлось раз десять гонять туда и сюда, чтобы вернуть на сушу надежду нации.

Смеркалось, я сел одесную от китайского Вани и поплыл вершить великие дела. И сказал ему:

— Прости, товарищ Сяо, ты четкий пацан и настоящий друг, но я не смогу тебя отблагодарить, потому что русское быдло связано клятвой верности с одной русской блядью.

Товарищ Сяо смахнул слезу с изогнутых ресниц и утер мокрые ланиты широким рукавом. Потом я, канешна, жалел, что не вдул товарищу Сяо, и блондин, честно скажу, был неплох. Но, как говорится в китайской легенде, каждый хороший мальчик со временем превращается в дракона и с адской силой жжот тебе мозг.

Что еще я могу добавить? С остальным вы можете ознакомиться, купив мою брошюру «Программа экономического развития Русских Общин на 2044 год» и Мишину книжку «Культурное развитие нации».

Наборчик анархиста выбрасывать не надо, потому что правительство обещало вернуться. Правда, не уточнило, когда.

Но мы его встретим, камрад. Моя борьба станет твоей борьбой и нашей общей борьбой с угнетателями, тунеядцами, христианами и прочей мразью!

 

Да, я так и не сказал про гордое знамя анархии. В нашем интернет-магазине продается несколько вариантов знамени из первоклассного китайского шелка. Их качество проверено лично товарищем Сяо, так что берите и не сомневайтесь.

Черное знамя — строгий классический вариант, отлично подойдет для любого митинга и шествия. Не пачкается и не линяет, незаменимо в любой поездке.

Черно-красное знамя — для уверенных в себе анархо-синдикалистов, поможет ярко и нетривиально заявить о себе и своих идеалах.

Черно-желтое знамя — для знающих себе цену предпринимателей России молодой. Выпускается в небольшом формате, его удобно ставить на стол для совещаний и прикреплять к капоту лимузина.

Черно-фиолетовое знамя — для молодых, современных анархисток и феминисток. Не вытягивается и не теряет форму даже после двадцати стирок.

Черно-зеленое знамя — идеальный спутник молодых экологов, подойдет для защиты любого леса.

Черно-радужное знамя — для ГЛБТ-анархистов, украсит любой погром, фестиваль и гей-парад.

Также к вашим услугам цифровая печать, шелкография, эмблемы на фарфоре, шариковые ручки и всевозможные аксессуары для анархистов.

 

С анархо-коммунистическим приветом Почепа Станеслав из 19 Общины Кронштадтского района города Санкт-Петербурга.

 



проголосовавшие

Петр Красолымов
Петр

Иоанна фон Ингельхайм
Иоанна
RUUG
RUUG
Для добавления камента зарегистрируйтесь!

всего выбрано: 28
вы видите 13 ...28 (2 страниц)
в прошлое


комментарии к тексту:

всего выбрано: 28
вы видите 13 ...28 (2 страниц)
в прошлое


Сейчас на сайте
Пользователи — 3

Имя — был минут назад
Упырь Лихой — 7 (срет в гесту)
Notorious FV — 19 (комментирует)
Викторъ Костильбургъ — 0 (комментирует)

Бомжи — 0

Неделя автора - Hron_

белая карлица
мастер дел потолочных и плотницких
пулемет и васильки

День автора - Лав Сакс

название совершенно необходимо
Моя Маруся
слова
Ваш сквот:

Последняя публикация: 16.12.16
Ваши галки:


Реклама:



Новости

Сайта

Надо что-то делать с

22 марта в Санкт-Петербурге, состоится публичная беседа с участием режиссера Ольги Столповской "Кино и книга: сходства и различия" в программе семинара «Литература как опыт и проблема» (руководите... читать далее
17.03.16

Posted by Упырь Лихой

16.10.12 Актуальное искусство
14.02.09 Газета «Ху Ли»
Литературы

Купить неоавторов

Книгу Елены Георгиевской "Сталелитейные осы" (М.: Вивернариум, 2017), куда вошли также некоторые "неоновые" тексты, теперь можно купить в магазинах: "Фаланстер" (Москва, Малый Гнездниковский переулок,... читать далее
18.10.17

Posted by Иоанна фон Ингельхайм

10.02.17 Есть много почитать
25.01.17 Врезавшие дуба, "Бл

От графомании не умирают! Больше мяса в новом году! Сочней пишите!

Фуко Мишель


Реклама:


Статистика сайта Страница сгенерирована
за 0.024132 секунд