Rambler's Top100
fisting
упырь лихой, явас ебу, гальпер, а также прочие пидары и гомофобы.
... литература
Литературный портал создан с целью глумления над сетевыми графоманами. =)
Приют
мазохиста!


Для лохов



Иоанна фон Ингельхайм

Остров Кнайпхоф (для печати )

В Кёнигсберге рождается человеческая мудрость. Кёнигсберг чрезвычайно подходит для развития мудрости, и незачем куда-то ездить на её поиски.

 

Кант

 

 

Темно. Блочные дома окнами во двор. Людей во дворе почти не видно, зато хорошо слышно.

 

ДЕВИЧИЙ ГОЛОС (передразнивая). «На лавочку», бля! «Пойдём, в натуре, на лавочку»! Охуевший сука, бля!

ПАРЕНЬ (бубнит). Типа, зря ты с нами связалась… На хуй, бля?

ДЕВУШКА. Ты понимаешь, бля? На хуй ты вообще звонил? Охуеть, бля! Я хуею.

ПАРЕНЬ. Ну, и иди домой, на хуй.

ДЕВУШКА. Уёбок, уёбок, бля! Ты меня выкидывал из такси! И таксисты – на хуй, бля! Падла, сука. В натуре, проебал деньги, на хуй. Как я щас пойду?! Сука, бля!

МУЖСКИЕ ГОЛОСА (бубнят). Я?.. Я и не знал толком. (Бубнёжка перемежается с посторонним хихиканьем.)

ДЕВУШКА. Охуеть, на хуй, бля!

ПАРЕНЬ. Эти козлы…

ДЕВУШКА. Это ты, в натуре, козёл! Ты ещё мало получил!.. (Вопли удаляются.)

МУЖСКОЙ ГОЛОС. Хе-хе…

 

Какой-то парень, споткнувшись: «Йоб-баный в рот!..»

Вопли снова приближаются:

 

ДЕВУШКА. Ну, что я тебе такого хуёвого сделала?! Заебал, бля! (Всхлипывает.) На хуй ты мне нужен, бля, звонить ему и тебе…

ПАРЕНЬ. Да ну, я бы позвонил ему…

ДЕВУШКА. Хуй бы в руках у него был, и прыгал бы он дальше, блядь, стоя.

МУЖСКИЕ ГОЛОСА. Да, да, да… А на хуй такое говно? Ёбаная тема.

 

Цоканье каблуков. Откуда-то начинает доноситься пискливое мяуканье попсовой певички. Идиотизм текста только добавляет абсурда пейзажу.

 

Знаешь ли ты? Вдоль ночных дорог

Шла босиком, не жалея ног.

Сердце его сейчас в твоих руках.

Не потеряй его и не сломай.

 

Кто-то отхаркивается и плюёт на тротуар.

 

ДЕВУШКА. Я вообще не понимаю, как так случается! Сука, бля!

МУЖИК. Ик! Ик! Кс-кс-кс! (Видимо, разглядел в темноте кошку.)

ГОЛОС С ПОЛЬСКИМ АКЦЕНТОМ. Так. Я в России бываю редко.

ЕЩЁ ОДИН МУЖСКОЙ ГОЛОС (громко). Что ты пиздишь?! Лёха не пошёл за ним! Наташка, в какую сторону он пошёл?

МУЖИК. Ик!

ПАРЕНЬ. Пиздец он дома!

ДЕВУШКА. Спасибо, блядь, большое, блядь! И туда, и назад, блядь!

ДРУГАЯ ДЕВУШКА. Пидарасы вы все, поняли?!

 

Слышно, как кто-то лущит семечки, а кто-то другой матерится с «г» фрикативным. Лязгает железная дверь. Долгий лай собак.

 

ЧЕЙ-ТО ГОЛОС. С-суки!

ПАРЕНЬ. Ну, постой, поговорим пока.

ДЕВУШКА. Отвяжись.

ПАРЕНЬ. Не беги никуда, заебала!

 

Многоголосый шум. Из общего звукового ряда вырываются фразы: «На хуя он туда пошёл?!», «Заебала, на хуй!», «Ну, чувак, скоро ты?», «Базара нет».

На острове Кнайпхоф становится тихо.

 

Загорается свет. Правда, хуёвый: всё вокруг кажется тусклым, даже телевизор, хотя экран его всё равно ярче лиц, которые в него пялятся. Это мужчина и женщина средних лет, в средней одежде, купленной за среднюю цену. Вокруг них красно-коричневые немецкие обои с тиснением в виде расплывчатых крестиков. Диван из белого кожзама завален книгами Дарьи Донцовой и местными рекламными газетами. За стенкой начинает играть альбом «Гражданской обороны» «Песни радости и счастья»:

 

Полон дом говна!

Полон дом говна!

Полон дом говна!

Полон дом говна!

 

Гитарное соло.

 

Теперь мы видим смежную комнату. Роль перегородки исполняет совковый шифоньер, задняя стенка которого зачем-то оклеена обоями. На старом диване лежит довольно противная девчонка лет двенадцати и смотрит в попсовый блокнот с портретом накрашенной певички на обложке.

 

ДЕВЧОНКА. Хи-хи-хи! Хи-хи! (Пронзительно.) Хи-хи!! (Читает про себя.) «Сумасшедшая». Роман. Глава третья. «После этого было уже темно, и свет в дурдоме выключили. Мария легла спать без всяких осложнений.

Когда она почти заснула, в палату зашёл пьяный врач. Он навалился на Машу и закрыл ей рот рукой, а правой начал расстёгивать ширинку на штанах. Мария в полусонном состоянии стала шарить свободной рукой по столу, как вдруг нащупала шприц со снотворным, который дал ей знакомый санитар. Она со всей силы вколола шпиц в шею пьяному врачу. Поскольку он был пьян, снотворное подействовало моментально.

Маша столкнула пьяного на пол и подскочила. Она рванула из его штанов ключи и побежала к открытой двери. Мария бежала по коридору, не оглядываясь и не оборачиваясь на крики врачей. Она бежала и открывала, закрывала дверь за дверью. И вот перед ней осталась одна, последняя дверь. Толкнув её, девушка выбежала на улицу. На дворе стояла звёздная ночь. В промеж мглы она несётся по шоссе. Её волосы развевает слабый ветер. На её лице играют отблески луны». Хи-хи! Хи-хи!! Хи-хи-хи!!!

 

В комнату заходит Алиса. Это девушка лет восемнадцати с длинными чёрными волосами. На ней чёрная футболка с изображением скелета, распятого на бело-голубом кресте, сверху надпись: "Gothic". Задницу обтягивают добела истёртые джинсы.

 

АЛИСА (мрачно). Ты задолбала. Меня тянет блевать от твоего смеха.

ДЕВЧОНКА (дико вытаращив глаза). Почему?

АЛИСА. Надо же так мерзко хихикать! Ты вообще ничего не делаешь, только валяешься на диване, жрёшь чипсы и смотришь ящик. Знаешь, как его называют американцы? Idiot box.

ДЕВЧОНКА (вытаращив глаза). Да-а?! Хи-хи!

АЛИСА. О господи, опять.

ДЕВЧОНКА (возмущённо). У меня каникулы!

АЛИСА. Неделю назад их не было, но ты вела себя абсолютно так же. У тебя уже на жопе целый целлюлит, а в башке – глобальный бардак. И это в твоём возрасте. У меня сессия, бля, а ты свою погань врубаешь до четырёх часов ночи: мамаше по фиг, они с папой спят поддатые, так ты этим пользуешься, и – на всю катушку!

ДЕВЧОНКА. Пошла отсюда, мандавошка хуева. (Алиса делает шаг по направлению к ней. Девчонка пронзительно визжит.)

АЛИСА (отступая). Полная жопа. Не сестра, а крышка от унитаза.

ДЕВЧОНКА. А знаешь, как наша школьная гардеробщица говорит? «Не просто жопа, а жопа с крылышками». Хи-хи!!!

АЛИСА. Сучка.

ЕГОР ЛЕТОВ (за стеной).

 

Полон дом говна!

Полон дом говна!

Полон дом говна!

Полон дом говна!

 

Гитарное соло. Свет гаснет.

 

Алиса идёт по крутому мосту с витиеватыми перилами. На плече у неё сумка с изображением черепов и костей. Над ней горит половина луны.

Возле фонаря на мосту валандается неформальный кент со светлыми волосами, собранными в хвост. Он ещё ничего, хотя, похоже, годам к сорока его совсем разнесёт. Он оборачивается на звук шагов. Шаги замирают. Тихо. В реке плещется рыба.

 

ТИП (Алисе). Ты что так долго?

АЛИСА (мрачно). Сестра достала. Из неё растёт отвратительная попсовая сучка.

ТИП. Когда я смогу пустить в ход свою систему переустройства общества, сук не будет. Хочешь пива? (Достаёт из сумки защитного цвета две бутылки и открывает одну из них зажигалкой.)

АЛИСА (недоумённо). Какая система?

ТИП. Я уже говорил тебе, что я радикальный консерватор. Но для тебя это, видимо, ничего не значит. Тебе важно только то, что я похож на Гребенщикова. Но главное – это возвращение к домострою без патриотизма.

АЛИСА. А как же тогда православие, самодержавие и народность?

ТИП (нетерпеливо). Эту фигню сказал Уваров в начале девятнадцатого века. А домострой был раньше, но и он изначально испохаблен патриотической идеей. Я должен вернуться к тому, что было задолго до этого. Уничтожение государства и сопутствующее утверждение главенства личности – вот что является основным для меня.

АЛИСА. Я согласна, но мне не нравится домострой. Он уничтожает в женщине человека.

ТИП. Он уничтожает личность, а не индивидуальность. (Снисходительно.) Впрочем, вряд ли ты понимаешь разницу между личностью и индивидуальностью.

АЛИСА. Почему ты так решил?

 

К ним подходят две люмпен-пролетарские девицы.

 

ОДНА ИЗ НИХ. У вас пяти рублей не найдётся?

ТИП. Я вас сегодня у собора уже послал на хуй, а сейчас вы опять ходите!

ДРУГАЯ ИЗ НИХ. А трёх рублей?

ТИП (замахивается). Пошла вон отсюда, а то как ёбну!

 

Девицы, матерясь, уходят.

 

АЛИСА (ошеломлённо). Ты как с девушками разговариваешь?

ТИП. Кто меня не понял в первый раз – во второй будет ещё хуже.

АЛИСА. Насколько я помню, ты сам говорил, что не надо работать на государство, потому что оно – отстой.

ТИП. Ты не понимаешь самого главного: я – личность, а они – никто.

АЛИСА. У тебя на лбу не написано, кто ты. И у них тоже. Если кто-нибудь с тобой будет так разговаривать, если тебе скажут: иди работать, ты здоровый мужик, а деньги клянчишь на опохмел…

ТИП. Что-о?! Ты, сука! (Замахивается.)

 

В нескольких метрах от них появляется чья-то фигура. Свет фонаря падает сбоку, обрисовывая голову, напоминающую портреты юношей на древнеримских фресках, и сильное плечо.

Алиса не двигается с места, её лицо спокойно. Тип немного офигел, потому что стопроцентно ожидал другой реакции на свои героические действия.

 

ГОЛОС ЗА ЕГО СПИНОЙ (то ли низкий женский, то ли юношеский; чуть насмешливо). Обернись. Щас машина с гербом подъедет.

ТИП (угрожающе). Чего, бля?

НЕЗНАКОМКА (теперь видно, что это всё-таки женщина). С гербом. И с ментами. Они в такое время всегда рейд проводят… (Достаёт из кармана джинсов нож; в полутемноте сверкает выкидное лезвие).

ТИП (Алисе). Проси прощения!

МОЛОДАЯ ЖЕНЩИНА (подходя ближе). Давай ты лучше со мной поговоришь.

 

На проезжей части притормаживает ментовская машина.

 

МОЛОДАЯ ЖЕНЩИНА (обалдевшему типу). Со мной пошли, бля. (Тип пытается выбить нож, но через пару секунд хватается за порезанное запястье.) Быстро, бля, хуже будет! (Ментам.) Эй, заберите его, он пьяный, и у него крыша поехала.

МЕНТ (доселе наблюдавший за этой сценой через тонированное стекло). Отойдите от женщины.

 

Другой мент спешит к типу. Тот наконец-то врубается в ситуацию и истерически орёт: «Хорошо, я отойду от этой мрази! Этого подобия человека! Этих…»

 

МОЛОДАЯ ЖЕНЩИНА (Алисе). Сваливаем отсюда. Они сами разберутся.

 

Их никто не пытается остановить.

Теперь они на другой набережной. В небе мелкие звёзды. Ограда здесь гораздо хуже – советская, упрощённого типа. В чёрной воде плещется рыба. Облокотившись на перила моста, пожилой очкастый дядька с хвостом на затылке закидывает удочку.

 

АЛИСА. Ау, дядя! Вы офигели?

МОЛОДАЯ ЖЕНЩИНА (достаёт из кармана нож, из сумки – пачку салфеток, вытирает лезвие и бросает бумагу в воду). И кого, интересно, около центра города можно поймать? Разве что мутантов каких-нибудь.

ДЯДЬКА (выпрямляясь). Не на жратву ловлю, а токмо удовольствия ради. Я её ловлю и обратно выпускаю.

АЛИСА (хмуро). Прикольное увлечение.

 

Они идут дальше.

 

МОЛОДАЯ ЖЕНЩИНА. Садист. Поймать и опять выкинуть. А потом опять поймать. И далее, по маршруту, со всеми остановками. Кошки-мышки. Рыбки-крючки. Он кто, твой знакомый?

АЛИСА. Этот?..

МОЛОДАЯ ЖЕНЩИНА. Нет, тот.

АЛИСА. Да. Он философ.

МОЛОДАЯ ЖЕНЩИНА. Ебать надо таких философов в жопу граблями. И в чём состоит его любомудрие? Если ты вообще в курсе?

АЛИСА (обречённо). Он радикальный консерватор.

МОЛОДАЯ ЖЕНЩИНА (устало). Ничего, мне попадались также ортодоксальные евреи-экзистенциалисты, русские каббалисты-демократы и патриоты-дзен-буддисты. Люди, принадлежащие к второй из этих категорий, почему-то более вменяемы.

АЛИСА. Он считает, что должен быть домострой, но без патриотизма.

МОЛОДАЯ ЖЕНЩИНА. «Домострой» создавался как изложение государственной политики применительно к институту семьи. Этот шизофилософ плохо логику учил. Либо просто ты что-то неправильно поняла. Хотя… представляю, как он излагал свой бред. Таких граждан очень сложно понимать правильно.

АЛИСА. Девушка, хотите пива?

МОЛОДАЯ ЖЕНЩИНА. Наверно.

 

Алиса достаёт из сумки прихваченную на старом мосту бутылку "Швитуриса" и открывает зажигалкой. Они пьют.

 

АЛИСА (внезапно). Я хотела умереть. И мне на всё было по хуй.

МОЛОДАЯ ЖЕНЩИНА (спокойно). Он думал, тебе свойственно цепляться за жизнь и сливаться с природой, а ты предпочитаешь надприродное, но слегка отгораживаешься от

него.

АЛИСА (зачарованно). Красиво звучит. Вы не философ?

МОЛОДАЯ ЖЕНЩИНА. Философы не умеют говорить красиво. За исключением Ницше, но он – обычный беллетрист с немереными претензиями. Вот Кант был философом на все сто. Как ты смотришь на его язык и стиль?

 

Вид сбоку: кирпичная стена собора, кажущаяся в блёклом свете луны тёмно-серой; кантомогильная решётка, между прутьями просунута роза в целлофане. Роза красная, хотя чёрная здесь смотрелась бы лучше. Внизу на асфальте осколки стекла. На одном из них полуоборванная этикетка «Советское шампанское».

 

АЛИСА. Давно не перечитывала. Скучно.

МОЛОДАЯ ЖЕНЩИНА. Есть сведения, что он был геем. Так что традиционные свадьбы возле его могилы меня забавляют.

АЛИСА. А по-моему, он вообще никем не был. Он не любил ни мужчин, ни женщин, ни собак, ни кошек, только критику чистого разума.

МОЛОДАЯ ЖЕНЩИНА. Какая умная девочка.

АЛИСА (слегка обиженная её тоном). А тебе, кстати, сколько лет?

МОЛОДАЯ ЖЕНЩИНА. Двадцать девять.

АЛИСА. Ни фига себе! Я думала, ты совсем ненамного старше меня.

МОЛОДАЯ ЖЕНЩИНА. Большинство моих подруг уже давно разжирели, нарожали и превратились в домашних куриц во фланелевых халатах. А такие, как я, дольше выглядят молодо. Сапфо дожила до старости. Но ты можешь представить её старой? (Алиса молчит, о чём-то размышляя.) Почему ты хочешь умереть? (Смотрит на её футболку.) Это мода такая?

АЛИСА. Я вижу, что мир чёрный. Сверху наложены краски разных цветов, но сквозь них просвечивает чёрный. Где-то очень тонкий, неумело наложенный слой краски, где-то она облупилась от времени, и теперь наблюдательные люди понимают, что изначально эта стена была чёрной. Я читала, что готы живут в мире подсознательных фантазий и предрассудков, но на самом деле мы – гиперреалисты. Сатана – это свобода, которая не боится чёрной стены. Хочешь, почитаю стихи? (Читает.)

 

Сатана, ты поблизости, знаю

в каждом тёмном углу – Сатана

эта чёрная и голубая

тишина, тишина, тишина

 

он идёт из углов, улыбаясь

на рогах его – Пруст и де Сад

это чёрная и голубая

ледяная тропа в долгий ад

 

удавитесь, рабы и рабыни

на шнурках, на которых кресты

эти чёрные и голубые

не для вас прорастают цветы

 

поп и дьякон, подите вы на хуй

не метите брадами полы

не для вас фиолетовым знаком

расплывается в небе Полынь

 

в небе дьяволов голая стая

в круге площади – готов орда

эта чёрная и голубая

ваш амвон тихо скроет вода.

 

МОЛОДАЯ ЖЕНЩИНА. Лет десять-двенадцать назад в моей тусовке тоже все хотели сдохнуть. Но мы жили в кошмарных общагах, по пять человек в комнате, в условиях почти армейской дедовщины и повсеместного воровства. Нас было меньше. На одного панка или хиппи – две комнаты гопников. Нам не давали слушать музыку, которая нам нравилась, стукачи таскали нас в студсовет, объясняя, что носить проклёпанные косухи аморально. У многих совсем не было денег, и случалось, что они подбирали в коридорах «бычки». Там все курили, в коридорах, теперь это запрещено. Кто-то прибивал к дверному косяку жестянку, туда стряхивали пепел. Наши родители были не просто совками, они были нищими совками. Они хотели, чтобы мы выживали, как они, а мы хотели, чтобы нам не мешали осуществить наше единственное осуществимое желание – мечтать о смерти. Эти мечты парадоксально помогали нам не выживать, а жить. Помогали не бояться уже ничего.

АЛИСА. Я плохо понимаю.

МОЛОДАЯ ЖЕНЩИНА. Это было в России. Как здесь местные говорят: «Поеду в Россию…» (Улыбается.) Кёнигсберг немного другой. В России дикий бардак, а в Москве полно фашистов с православным уклоном. Там они кайфуют, а здесь, я видела, сидят в парке у Верхнего озера мелкой кодлой, никому на фиг не нужные, и народ над ними потешается.

АЛИСА. Я была в Москве. Знаешь, почему там фашизм? Москвичи думают, они самые крутые, раз они родились в столице, а тут всяких козлов понаехало. Ещё их толпы везде достали, пробки на дорогах и метро, и они уже ненавидят половину человечества. А здесь никому ничего не надо.

МОЛОДАЯ ЖЕНЩИНА. Только строить. И рушить. Жалко, такой классный немецкий дом тут недавно снесли, с мансардой, резьбой на фасаде. Могли бы отреставрировать.

АЛИСА. Это никому не надо. И мне тоже. Мы жили в таком доме, на Радищева, там эта немецкая печь, - только не говори мне про красивые глянцевые изразцы. Она дымит, сука, и уголь мы заколебались покупать. И окна старого типа, узкие, хрен что через них увидишь.

МОЛОДАЯ ЖЕНЩИНА. Ты смотришь не со стороны, вот и всё.

АЛИСА. Да я просто устала, я хочу свалить куда-нибудь… в Питер, в Красноярск, на край света!

МОЛОДАЯ ЖЕНЩИНА. Так дело в усталости и однообразии или в самом городе?

АЛИСА. Это безумное место. Примерно как Питер, но по-другому. Пруссы на острове никогда ничего не строили. Не только потому, что неустойчивая почва – сейчас вот на первых этажах полы у всех проваливаются, - это геопатогенная зона. Я чувствую, что меня затягивает в дурдом. Здесь в воздухе плавают крупицы запредельности. Но они как рыба в ночной реке, – вынырнула на мгновение и опять исчезла. И ты знаешь, что она есть, и хочешь снова услышать плеск воды. И ждёшь, настраиваешь себя на запредельный лад, но ничего не слышно – час, два, день.

МОЛОДАЯ ЖЕНЩИНА (в сторону). Нет, это не дурдом. Это детсад.

АЛИСА. Ещё у меня есть младшая сестра. Она сучка. Неряшливая, глупая, самодовольная, невоспитанная и паскудная. Я в двенадцать лет такой не была!

МОЛОДАЯ ЖЕНЩИНА. У вас чисто фрейдовский конфликт, или что посущественней?

АЛИСА. Чего?

МОЛОДАЯ ЖЕНЩИНА. Ты подсознательно завидуешь сестре, потому что родители уделяют ей больше внимания?

АЛИСА. Чёрта с два. Родители приходят, ругаются и идут жрать к телевизору. Им от нас одинаково ничего не надо.

МОЛОДАЯ ЖЕНЩИНА. Ясно. Если воспитанием ребёнка занимается телевизор – результат налицо.

АЛИСА. Но я же такой не была. Я с самого начала видела, что телевизор – это куча дерьма, поверх которой надета коробка с проводами.

МОЛОДАЯ ЖЕНЩИНА (в сторону). Какой талант пропадает. (Вслух, ласково.) Милая, у тебя в семье не было случайно людей с нестандартным мышлением? Диссидентов, например, которые при совке в психушках лежали?

АЛИСА (разочарованно). Нет, ни одного психа не было. Мудаки одни.

МОЛОДАЯ ЖЕНЩИНА (задумчиво). А у меня вот никого с нестандартной, так сказать, ориентацией не было, но это так, к слову.

АЛИСА. А я не знаю, какой я ориентации. Мне это безразлично. Это не значит, что я ни с кем не сплю, просто меня это мало интересует. Какая разница, если мы все умрём? Нам вот сейчас пудрят мозги, мол, каждый выбирает свою судьбу, всё зависит от нас. Это сказка, типа той, которую французы-просветители придумали, что человек от природы добр. Немногие от природы добры, и немногие могут выбирать. Вокруг орут телеящики, политики порют чушь, а по улицам гопники шастают. Люди не выбирают, они соглашаются и тешат себя сказкой о том, что каждый сам всё решает.

МОЛОДАЯ ЖЕНЩИНА. Понимаешь, это очень удобно правительству. Навязать людям какую-то фигню, а потом ненавязчиво подвести их к мысли, что они сами эту фигню выбрали.

АЛИСА. Мой папаша заявил: мне выбирать некогда, я беру, что дают, и пошло всё в пизду. А я не хочу опускаться до уровня своих родителей. Я выбираю память о смерти. Кажется, что этого мало, но этого достаточно.

МОЛОДАЯ ЖЕНЩИНА. Это свойственно очень молодым людям. А вот если после тридцати такая установка – это либо шизофрения, либо выпендрёж. Не обижайся.

АЛИСА. Мне кажется, ты очень честная.

МОЛОДАЯ ЖЕНЩИНА. Я просто много знаю о жизни. Я не могла себе позволить закрыть дверь и ничего ни о чём не знать. (Пауза.) Да и двери, которую можно было закрыть, не было.

АЛИСА. Года три назад я тоже долго думала, что со мной будет, когда я стану гораздо старше. А потом мне стало неинтересно. Эти мысли ещё скучнее философии Канта. Какая разница, сколько мне лет? Главное, я помню о смерти и могу напомнить людям, что они смертны. Когда они об этом вспоминают, то кажутся уже не такими тупыми. И я вспоминаю, что у людей, вообще-то, есть мозги, а не только рекламные газеты, сентиментальные романы и супы быстрого приготовления. (Смотрит в воду.)

МОЛОДАЯ ЖЕНЩИНА. Ты, наверно, романтизируешь смерть? Она кажется тебе красивой?

АЛИСА. Нет. Суицид антиэстетичен, любая его форма. И гибель на войне, и, тем более, смерть больных стариков. Красива только память о смерти. Поэтому я ещё жива.

МОЛОДАЯ ЖЕНЩИНА (в сторону). Ояебу.

АЛИСА (смотрит в воду). Ты думала о самоубийстве?

МОЛОДАЯ ЖЕНЩИНА. Камю говорил, что каждый порядочный человек рано или поздно задумывается о самоубийстве.

АЛИСА. Камю – это понятно, а вообще?

МОЛОДАЯ ЖЕНЩИНА (равнодушно). Я в шестнадцать лет выпила пять бутылок чёрного пива и порезала вены, но подруга вызвала «скорую». Сейчас мне столько не выпить. Чёрное пиво крепкое, шесть и две десятых градуса.

АЛИСА. Ни фига себе. Мне вообще никогда столько сразу не выпить.

МОЛОДАЯ ЖЕНЩИНА. Видимо, я выносливее тебя. Но дело не в этом. Ты хочешь помнить о смерти или обдумывать самоубийство, которое, в принципе, не собираешься совершать? Поверь, это очень разные вещи.

АЛИСА. Я мыслю другими категориями. Вода напоминает мне о самоубийстве. Вот и всё.

МОЛОДАЯ ЖЕНЩИНА (в сторону). Пиздец. Кант, почему ты не дожил до этого дня? (Вслух.) А на кого ты, извини, учишься?

АЛИСА (со вздохом). Я учусь на факультете ихтиологии.

 

В реке плещется рыба.

 

АЛИСА. Между прочим, для нашего города это довольно хлебная профессия.

МОЛОДАЯ ЖЕНЩИНА (в сторону). Довольно практичная девочка. Помнит не только о смерти, но и о зарплате.

АЛИСА (почуяв недоброе). Я просто констатирую факты. Профессии как будто существуют независимо от меня. Я не имею к ним никакого внутреннего отношения. Я уже не ощущаю себя как человека. Я ощущаю себя как тень.

МОЛОДАЯ ЖЕНЩИНА. У теней более расплывчатый контур. Будь ты тенью, вряд ли у тебя была бы такая чёткая линия груди. (Алиса смеётся.) А я уже решила, что ты не умеешь улыбаться. У тебя очень красивая улыбка.

АЛИСА. Мне всё равно. (Хочет бросить пустую бутылку в воду.)

МОЛОДАЯ ЖЕНЩИНА. Не надо.

АЛИСА. Почему?

МОЛОДАЯ ЖЕНЩИНА. Не пугай рыб. Тебя на твоём факультете не учили, что у них тоже есть нервы, и они тоже хотят ночью спать?

АЛИСА. А тебе не всё равно?

МОЛОДАЯ ЖЕНЩИНА. Нет. Животные и рыбы – это не люди. Они ни в чём не виноваты. Я не могу издеваться над ними. Человека я могу убить, это да. Если нарвётся.

АЛИСА (удивлённо). Кто ты?

МОЛОДАЯ ЖЕНЩИНА. Профессиональный провокатор. Естествоиспытатель человеческих душ.

АЛИСА. А-а… Моя сестра тоже пишет сейчас какую-то дурь. Сначала я нашла её дневник. Он начинался с фразы «Моя старшая сестра Алиса – просто сука». И дальше пошли такие абсурдные выдумки, что я, ради эксперимента, предложила ей написать роман, а то фантазия направляется не в то русло. Представляю, что она напишет.

МОЛОДАЯ ЖЕНЩИНА. Оставь ребёнка в покое. Пусть себе смотрит телевизор. (Привлекает её к себе. Тихо.) Некоторое время ты будешь свободной. Совершенно свободной. Ты не будешь ни о чём думать. Обещаю. А мои обещания – это не обещания мужчины. Они чего-то стоят.

АЛИСА (вздрагивает и отстраняется). Бля… Этот придурок мне позвонит завтра, когда его выпустят.

МОЛОДАЯ ЖЕНЩИНА (мягко). Было бы лучше, если бы он проломил тебе башку?

АЛИСА. Да не проломил бы. Он трус. (Задумчиво.) Ну, синяк бы поставил…

МОЛОДАЯ ЖЕНЩИНА. То есть, надо прощать нанесение любых телесных повреждений, если они не грозят летальным исходом?

АЛИСА. Я ему ничего не прощу, но говорить с ним придётся.

МОЛОДАЯ ЖЕНЩИНА. Тебя с ним что-то связывает?

АЛИСА. Он преподаёт в нашем институте. Замещает препода, который уехал за границу, а вообще он аспирант. Но он не на моём факультете. Он чокнутый, но у него связи. Родня, у которой он деньги выпрашивает, потому что аспирантскую стипендию пропивает моментально. Обещал мне подработку нормальную найти, и недалеко от острова, чтобы экономить на проезде.

МОЛОДАЯ ЖЕНЩИНА (в сторону). Что за дивное создание! (Скорее всего, она имеет в виду Алису.) Ничего, пошли его к чёрту. У меня тоже есть неадекватные знакомые, но я, как видишь, пока жива.

АЛИСА. А я уже не знаю, жива я или нет. Я не ощущаю себя как человека. Я ощущаю себя как тень.

МОЛОДАЯ ЖЕНЩИНА. А ты ощущаешь нравственный закон в себе?

АЛИСА. Это как?

МОЛОДАЯ ЖЕНЩИНА. Тогда что тебе мешает меня поцеловать, например? Не понимаю. Брось бутылку. (Осматривается.) Вот же урна, рядом. (В сторону.) Выросло ещё одно поколение вандалов.

 

На небо наезжают облака. Луны больше не видно. Несмотря на её отсутствие, становится несколько светлее. Крупный план: шпиль собора с флюгером. Над ним намечается серо-голубое облако.

 

ПЬЯНЫЙ ПАРЕНЬ ПОД СОБОРОМ. Говорю тебе: Кант был еврей и масон!

ДРУГОЙ ПАРЕНЬ (ссыт за собором). Отвяжись, он прусс!

ПЬЯНЫЙ ПАРЕНЬ. Вася, давай я тебя сфоткаю, как ты ссышь у церкви, религиовед хуев.

ДРУГОЙ ПАРЕНЬ (появляясь). Пошёл ты!

ПЬЯНЫЙ ПАРЕНЬ. Если Кант не еврей, почему первую еврейскую масонскую ложу назвали в его честь? А почему его зовут Иммануил? Это еврейское имя. А на флюгере знаешь, что за хрень? Это русалка – древний масонский символ.

ДРУГОЙ ПАРЕНЬ. Никакого символа я там не вижу.

ПЬЯНЫЙ ПАРЕНЬ. Говорю тебе, Вася, я последовательный фашист. И я это так не оставлю. В городе действует скрытая масонская ложа. Они и дали деньги на масоновосстановление храма. Их иудосионизм я им простить не могу как наполовину русский литовец. И педерасты кругом. Они тоже там состоят. Лучше бы ты отлил на могилу масона Канта.

ДРУГОЙ ПАРЕНЬ. Пошли домой, нах, масоноискатель.

 

Идут расхлябанной походкой. Навстречу им – молодая женщина. У неё спокойное и очень усталое лицо.

 

ДРУГОЙ ПАРЕНЬ. Девушка, не скажете, сколько времени?

МОЛОДАЯ ЖЕНЩИНА. У меня мобильник вырубился. (В сторону.) Забавные подонки. Бля… завтра к двенадцати на работу и проклятую антологию макулатуры составлять.

ДРУГОЙ ПАРЕНЬ. И у меня. Извините.

 

Удаляются. Издали слышны их голоса:

- На той стороне такой плеск только что был, будто человек утопился.

- Совсем глаза залил, бля. Это рыба.

- Ты сам бухой, бля. Ты знаешь, почему символ Христа – рыба – одновременно и масонский символ? Потому что Христос был масоном. И его папаша был масон, потому что плотник. Это символическое название, Вася. И я как приверженец скандинавского язычества эту масонскую хрень в Кёниге не потерплю. Погоди, бля, скоро всем наступит Армагеддон… бля.

Некоторое время темно.

 

Загорается красноватый свет. Комната, крупным планом диван. На нём лежит девчонка, глядя то в блокнот, то на экран телевизора.

 

ДЕВЧОНКА (скаля острые зубки). Хи-хи!!! (Читает про себя.) «Спустившись вниз, Маша толкнула старую, ржавую, серую дверь, но Кати на кухне не было. Машу посетила мысль самоубийства своей сестры. И она побежала по дому, заглядывая в каждую дверь. Вот перед ней осталась одна, последняя, дверь. Из-под неё текло что-то жидкое, красное, и Мария не сомневалась, что это была кровь. Повернув ручку двери вправо, дверь открылась. Перед Машей возникла ужасная картина. Катя сидела на полу со скальпелем и вытянутой рукой. Без сомнения, она хотела порезать себе вены. Зайдя в комнату, Мария воскликнула:

- Ты что делаешь?! Отдай нож! Я ненормальная, и ты туда же!

А Катя вырывалась и кричала:

- Отпусти меня! Я хочу подохнуть! Меня всё достало в моей грёбаной жизни!

Но Маша упорно продолжала отнимать нож, и ей это удалось.

Маша притащила её на кухню, усадила за стол и начала разговор:

- Ты что, ненормальная? Почему ты вдруг решила покончить жизнь самоубийством?

Но хамка Катя не отвечала на вопросы:

- Не строй из себя психолога. Думаешь, если ты сдвинутая, то тебе всё можно, а мне нельзя? А вот и нет!!! Я тоже хочу разнообразия в своей жизни!!!

Машу это довольно-таки сильно разозлило, и она впала в истерику. Она начала кричать, визжать и кидать в Катерину чашками и тарелками. Катя, как могла, оборонялась и спряталась за холодильником.

Но их крики не могли не услышать соседи. И они позвонили в милицию. Маша и Катя перестали кричать, когда услышали звук сирены милиции и «скорой помощи». Опять врачи в белых халатах ворвались в дом. Девушки не прекращали визжать и вырываться, но врачи всё-таки умудрились натянуть на них смирительные рубашки. На этот раз в дурдом привезли уже двух сумасшедших дур». А, ну, на фиг, лень дописывать. Кому это надо? (Уставившись в экран немигающим взглядом.) Хи-хи! Хи-хи!! Хи-хи-хи!!!

 

Свет гаснет. На улице уже заметно светлее, чем в начале пьесы. Слышны голоса людей. Их самих не видно: скорее всего, они находятся под козырьком подъезда, который загораживает куст сирени. Звон разбитого стекла.

 

ДЕВИЧИЙ ГОЛОС. Ну, не трогай меня, что ты лезешь ко мне? На хрен ты ко мне приебался?! Чё ты, блядь?! (Звон разбитого стекла.)

ПАРЕНЬ. Да пошла ты на хуй! Иди одна, на хуй!

ДЕВУШКА. Я кого-то звала, на хуй? (Громко.) Я кого-то звала?

ПАРЕНЬ. Иди одна!

ДЕВУШКА. И пойду, на хуй, что ты упрекаешь меня этим, на хуй? Сука, не лезьте ко мне никто, на хуй! Я сама буду, без вас, бля, идиоты, бля!

ПАРЕНЬ (злобно). Не надо орать, поняла?

ДЕВУШКА. «Не надо»? Чё – «не надо»? Мне вообще на это по хуй, на хуй. Ясно?! Убери руки, блядь! Когда-нибудь ты меня вспомнишь.

 

Мужские голоса неразборчиво и угрожающе матерятся.

 

ДЕВУШКА. Я кого-то сюда звала? Тебя, или его, или её, на хуй? (Торжествующе.) Никого я не звала. Хуле вы пиздите, что я показуху устраиваю?

ДРУГАЯ ДЕВУШКА (полувопросительно). Давайте покурим, блядь?..

ПАРЕНЬ. Меня достало это, бля. Тварюга, бля. Убить, бля, мало.

МУЖСКИЕ ГОЛОСА (неразборчиво). Да, да, бля. На хуй пизданутость такая, бля? Ебанат конкретный, на хуй, всё в пизду, бля.

ДЕВУШКА. Ты бы знал, бля, сколько у меня проблем, на хуй, вообще бы ко мне не лез, на хуй. (Парень что-то бубнит. Девушка, изумленно:) Я – под «крышей» нахожусь?!

 

Мужские голоса гудят, как рой пьяных шмелей. Начинается дождь.

 

ДЕВУШКА (с нажимом). Я тебя очень прошу: сейчас же забудь обо мне! (Что-то роняет, кажется, зажигалку.) На хуй!

ПАРЕНЬ (орёт). Такие слова, сука, другим будешь говорить!

ДЕВУШКА. Я – буду говорить?!

ПАРЕНЬ (хрипло). Да ты на хуй мне не нужна, дура! Из-за тебя все проблемы! До чего ты досиделась? Ради кого, бля?!

ДЕВУШКА (вопит). Я – тебе хуёвую жизнь создала?! Ты – из-за меня хуёво живёшь, пидарас?! Так иди дальше жить без меня, придурок! Иди на хуй, бля!

ПАРЕНЬ. Подожди…

 

Удаляющееся цоканье каблуков. Мы видим, как девица пересекает двор и скрывается за углом. В эту минуту из-за противоположного угла появляется Алиса. Разумеется, она не утопилась. Она суёт руку в карман джинсов, проверяя, не промокла ли сторублёвая бумажка, подаренная ей на пиво. За сценой начинает играть группа «Гражданская оборона»:

 

Нагие формы избитых звуков

Немые шторы застывших красок

Косая влага сухих букетов

Трагична глина сырой портьеры

 

В каждом доме

В каждом доме

 

Достойна доля того, кто правый

Широкий выбор, благое благо

Вершить заслоны, смотреть под ноги

И оставаться стерильным гостем

 

В каждом доме

В каждом доме

В каждом доме

В каждом доме.

 

Музыка затихает.

 

ГОЛОС ЗА СЦЕНОЙ. Город Кнайпхоф возник в 1327 году на острове, который теперь называют островом Канта. Он имел свою ратушу, своё судопроизводство и вёл с другими городами войны местного значения, но в решении общих проблем выступал под флагом единого города Кёнигсберга, вплоть до объединения прусских территориальных единиц Фридрихом Вильгельмом Первым в 1724 году. Остров Кнайпхоф получил в наследство множество уникальных памятников европейской старины и сочетает в себе черты старонемецкого и современного европейского города. К числу наиболее ярких достопримечательностей относится Кафедральный собор, построенный в готическом стиле и заново отстроенный в начале девяностых годов двадцатого века. Архитектурная планировка смешанная, покрытие улиц – асфальт и брусчатка.

 

Фонари на мосту потухли. Звёзды бледнеют и через несколько мгновений исчезают окончательно.

 

2007.



проголосовавшие

Для добавления камента зарегистрируйтесь!

всего выбрано: 37
вы видите 22 ...37 (3 страниц)
в прошлое


комментарии к тексту:

всего выбрано: 37
вы видите 22 ...37 (3 страниц)
в прошлое


Сейчас на сайте
Пользователи — 0

Имя — был минут назад

Бомжи — 0

Неделя автора - Hron_

концовка
птицы
признанье пубербабернатурата

День автора - lupuserectus

колобок
проиcшествие
невесомейшее
Ваш сквот:

Последняя публикация: 16.12.16
Ваши галки:


Реклама:



Новости

Сайта

Надо что-то делать с

22 марта в Санкт-Петербурге, состоится публичная беседа с участием режиссера Ольги Столповской "Кино и книга: сходства и различия" в программе семинара «Литература как опыт и проблема» (руководите... читать далее
17.03.16

Posted by Упырь Лихой

16.10.12 Актуальное искусство
14.02.09 Газета «Ху Ли»
Литературы

Книга Упыря

Вышла книга Упыря Лихого "Толерантные рассказы про людей и собак"! Издательская аннотация: Родители маленького Димы интересуются политикой и ведут интенсивную общественную жизнь. У каждого из них ак... читать далее
10.02.18

Posted by Иоанна фон Ингельхайм

18.10.17 Купить неоавторов
10.02.17 Есть много почитать

От графомании не умирают! Больше мяса в новом году! Сочней пишите!

Фуко Мишель


Реклама:


Статистика сайта Страница сгенерирована
за 0.024993 секунд