Rambler's Top100
fisting
упырь лихой, явас ебу, гальпер, а также прочие пидары и гомофобы.
... литература
Литературный портал создан с целью глумления над сетевыми графоманами. =)
Приют
мазохиста!


Убей в себе графомана



Zaalbabuzeb

Самые светлые чувства (для печати )

– Ну сколько можно?! – Марья Захаровна хлопает по столу. – Она опять шляется голой!..

Элла подтягивает полотенце повыше и томно машет ручкой:

– Ой, да ладно вам.

– Что значит «да ладно»?! – глаза Марьи Захаровны полыхают. – Она тут ходит, понимаешь ли, сверкает своими наколками и не думает прикрыться – как будто мужчин в доме нету!

Элла улыбается и, покачивая бёдрами, шлёпает к себе. На линолеуме остаются мокрые следы.

– Пшшш! – убегает молоко.

Марья Захаровна бросается его спасать.

Место действия – коммунальная квартира. Из тех, что называют «гостинками». Общие кухня, прихожая, санузел. Выцветшие обои с ирисами, паутина в углах, прошлогодние мухи между оконных рам. За окном – неизменная хмарь. Даже если на самом деле светит солнце.

Три комнаты. В первой живёт Элла – блондинка лет сорока, с тёмно-синим орнаментом по всей спине. Кожа Эллы успела одрябнуть, груди – обвиснуть, однако это не мешает женщине по-прежнему источать ароматы самки. Работает буфетчицей и порой – если верить злым языкам – оказывает особые услуги мужчинам.

Во второй живёт Надюша – молодуха с грудным ребёнком, противно вопящим и непрестанно и смрадно гадящим. С ней Марья Захаровна в дружеских отношениях, в отличие от Эллы.

Сама Марья Захаровна обретается в комнате номер три, вместе с сыном. Кирилл – точная её копия. Такое же одутловатое лицо, те же усики, тот же сердитый взгляд. Когда Марья Захаровна его зачинала, то была в сиську пьяна (да и беременной часто выпивала), поэтому был риск выносить урода. Однако детёныш вышел здоровым, без дефектов – и женщина не могла наглядеться! Ради сына она даже бросила водку и курево – дабы сэкономить на институт. Но, несмотря на это, с годами нехватка денег ощущалась всё сильнее.

Марья Захаровна боролась с нищетой, и в этой борьбе закалялся её характер. Кирилл был всецело подчинён воле матери и рос «хорошим послушненьким мальчиком». Мама досыта кормила его кашкой, сюсюкала над первыми волосиками под мышками, умилялась на завафлёные ночью трусы:

– Взрослеет мой сыночка!

И жизнь шла прекрасно до того самого дня.

Кирилл возвращается из школы – уже десятый класс! – и топает мыться. Мать по привычке обшаривает карманы его куртки. Ключи, зажигалка, сигареты – всё как обычно. Женщина шарит дальше… и вдруг её лицо бледнеет.

Пальцы извлекают яркий бумажный конвертик.

Мать таращится на него и не может поверить увиденному. Руки дрожат, на лбу выступает пот. Пересохшими губами она произносит:

– Пре… Пре… Презервативка!

И конвертик падает на пол. А Марья Захаровна оседает следом. Утыкается лбом в пыльный ковёр и беззвучно плачет. Слышно, как Кирилл гугниво поёт в душе.

Именно тогда её мир и начинает рушиться. В душу женщины вселяется мрак. Лицо делается осунувшимся и каким-то почерневшим – точь-в-точь рожа утопленницы. Голос хрипл и уныл и, кажется, вот-вот сорвётся на вой. Вдобавок ко всему, чтобы показать, как ей плохо, Марья Захаровна перестаёт есть.

– Мама! – восклицает она в трубку мобильника. – Да как ты можешь говорить такое?! Он же совсем ребёнок!

Окна в подъезде выбиты, и в них вливается свежий ветерок. Тут он смешивается с испарениями разлитого «Ягуара», запахом говна и перестаёт быть свежим, но Марья Захаровна не обращает на вонь внимания.

– Мама! – восклицает она ещё пронзительней. – Да как ты не поймешь?! Это же мой ребёнок! МОЙ!

Под ногами разбросаны окурки и шприцы: намусорили не захожие гопы, но сами обитатели дома. И сейчас им – с первого этажа по пятый – прекрасно слышно, как Марья Захаровна надрывается в трубку. Но никто – никто! – не откликнется на боль её души. Лишь беззубая старуха из седьмой квартиры пошлёпает губами и заковыляет к своей обоссаной койке.

– Ма-а-ама! – взвывает Марья Захаровна. – Ой, что же мне де-е-елать!!!

Сын как всегда беспечен. Он готовится к контрольным за год и клянчит у матери деньги на компьютерный клуб. Про девушку ничего не говорит, но Марья Захаровна понимает всё без слов. Она чует исходящий от рубашки незнакомый дух, замечает на щеках румянец, как будто Кирилл только что целовался. И от этого ей становится ещё паршивей – она снова начинает курить.

От табака самочувствие резко ухудшается, и женщина внушает себе, что больна. Она закупается в аптеке лекарствами: глауцин, амброксол, адалат – упаковки валяются повсюду. На холодильнике, в кухонном шкафчике, меж горшков с геранью. От химии начинают гнить зубы и болеть печень, но по-прежнему Марью Захаровну никто не жалеет – никто не проявляет участия.

Всеми забытая, она бродит по дворам и выкуривает пачку за пачкой. И кажется, будто женщина сдалась… Но на самом деле это не так – далеко не так! Марья Захаровна лихорадочно соображает. «Что же делать?! Как решить проблему?». И однажды, точно последний неразбитый фонарь, в мозгу вспыхивает ответ. Легко!

…Табачная дымка стелется по кухне. Марья Захаровна зловещей вороной восседает на табурете. Напротив сидит Надюша, и физиономия у Надюши добрая и глупая – она сюсюкает с ребёнком. Тот елозит у неё на коленях, кашляет и тянется к пепельнице. То ли, чтобы сбросить на пол, то ли, чтобы взять бычок.

– Это так тяжело, – хрипит Марья Захаровна. – Когда-нибудь твой сынок подрастёт, и ты поймёшь… Поймёшь, как тяжело быть матерью! Когда живёшь ради сына и отказываешь себе в мужиках, в карьере… во всём! Лишь бы у него всё сложилось хорошо.

Женщина сурово затягивается и выпускает в лицо Надюше струю дыма. Ребёнок кашляет ещё громче.

– Так и мой Кирилл, – продолжает Марья Захаровна. – Он вырос. И нашёл себе девушку.

И вдруг она вскакивает с табурета. В глазах – безумный блеск:

– Но я не дам ему уйти к чужой бабе!!!

И она бьёт кулаком по столу.

Стаканы подпрыгивают, и звон разносится по всему дому. Наркоман Жора протыкает вену насквозь. Дворовый кот шипит. Беззубая старуха поворачивается на другой бок.

– Но время идёт, – пытается унять соседку Надюша. – Мальчики растут, становятся мужчинами, и…

– Да какой же он мужчина?!! Он же совсем маленький! Вот когда подрастёт, пусть тогда и выбирает. А пока… Пока за него отвечаю я!

Она успокаивается и садится на место. Во взгляде – хитрые искорки:

– Наденька. Ты – моя единственная и лучшая подруга. И даже более: мы с тобою соседи! Поэтому я всегда готова тебя выручить, позаботиться, помочь, чем могу. Помнишь, когда у тебя прорвало батарею, и я вызвала слесаря? Или когда из холодильника потёк фреон, или розетка загорелась, или… Но сейчас помощь нужна мне.

Она выдерживает паузу.

– Знаю, ты не откажешь. Ведь ты такая умненькая, хорошая, милая. Поэтому согласишься, что будет лучше, если Кирилл станет заниматься «этим» не с кем попало, а со здоровой женщиной… И к тому же дома.

У Надюши отвисает челюсть. Затем она решает, что не так поняла, и косится на соседку.

– Я знаю, что у тебя туго с деньгами, – Марья Захаровна ласкает Надюшину руку. – Я немножко скопила Кириллу на учёбу. Но, думаю, сейчас эти деньги нужнее тебе…

Ребёнок вновь заходится в приступе кашля. Держится за горло, давая понять, что вот-вот задохнётся. Лицо зеленеет.

Губы Марьи Захаровны растягиваются в коварном оскале:

– Ну пожа-а-алуйста! Ну один разочек. Ради нашей дружбы.

И она пристально глядит Надюше в глаза.

Вечером Марья Захаровна усаживает Надиного ребёнка в коляску и вывозит гулять. Курит в песочнице и задумчиво теребит зажигалку. Кирилл, вернувшись из компьютерного клуба, заваривает на кухне «Принцессу Нури» – когда сзади подходит Надюша. Она кладёт ему руку на плечо и призывно улыбается – получается весьма натурально. Приблизив губы к Кириллову лицу, обдаёт горячим дыханием:

– Не поможешь мне, м?

И водит пальчиком по Кирилловой груди.

Парень удивлённо глядит на женщину, мешкает… потом кивает. И следует за Надюшей в её комнату.

В окнах зажигается свет. Слышно, как улице лают собаки.

Непонятно, на что именно надеется Марья Захаровна. Однако на следующее утро её надежды взрываются – будто баллон с пропаном. И остаётся лишь обугленная воронка.

С вахты в Сочи прилетает Надюшин муж – весёлый, небритый и загорелый. Его шаги громыхают меж ветхих стен, от хохота закладывает уши. Мужчина говорит, что ему нехило заплатили. И что на днях они с женою возьмут ипотеку на однокомнатную квартиру – свою!

Надюша счастлива и смущена. Она прячет от Марьи Захаровны взгляд и с головой уходит в сборы. Выкидывает старые тряпки, ругается с грузчиками, укладывает чемоданы. В итоге съезжает, не попрощавшись.

В освободившуюся комнату вселяется клоун на пенсии. Он ни с кем не разговаривает и постоянно сидит взаперти. Лишь иногда, после полуночи, дверь приоткрывается, и в проёме показывается красный нос. Раздаётся печальный вздох.

Марья Захаровна рвёт на себе волосы! Мечется из угла в угол и клянёт Надюшу на чём свет стоит. Обзывает подлой предательницей и продажной мразью. Вонючей жабой и тупорылой скотиной. Толстожопым чудовищем и сраной свиноматкой. …И чтоб отпрыск её подох от героина или СПИДа!.. Но, в конце концов, гнев высасывает из женщины последние силы, и она впадает в депрессию.

Этому способствует и то, что Кирилл всё чаще уходит куда-то по вечерам. Марья Захаровна робко пытается расспросить его о девушке, но сын качает головой, уверяя, что никакой девушки нет – и мать считает, что он врёт. Мучаясь этим, она вновь принимается глотать таблетки.

Кроме того, Марья Захаровна прогуливает работу. Перестаёт за собою следить и забывает о парикмахерской. Шатается по дворам, выкуривая пачку за пачкой. И как-то раз решает «развязать» и напиться. Купив литр водки, пристраивается на край песочницы и хмуро изучает этикетку. Рядом хохочут дети, и женщина вспоминает, каким Кирилл был в детстве – потом мечтает о внуках… Но в этих мечтах отсутствует важное звено – будущая Кириллова жена. Ибо в душе Марьи Захаровны ей места нет!

Опорожнив бутылку, мать понимает: ради сохранения сына она пойдёт на всё! На любую подлость, мерзость, любое унижение. Вот потому и настала пора использовать последний шанс. Сейчас или никогда!

На кухне разит приправой «Магги». В кастрюле плавают пельмени.

– Мы плохо ладили, – скрипит Марья Захаровна. – И, наверное, в том была моя вина тоже – я вела себя как сука. Прости.

Она сидит на табурете, словно старый воробей на куче мусора. Волосы растрёпаны, лицо опухло. Под глазами темнеют круги. В пепельнице воняет гора окурков. Рядом с пепельницей – коробка конфет и две рюмки. Марья Захаровна наливает водки, кивает на свободный табурет:

– Присядешь?

Элла стоит, облокотившись на подоконник, в розовом халатике.

– Да нет, не буду.

Марья Захаровна «хлопает» стопку и закуривает. Надрывно кашляет.

– Я бы никогда не обратилась к тебе, Эллочка, – униженно улыбается она. – Но кроме тебя, мне обратиться не к кому. Только ты в силах спасти мою семью.

Элла поднимает бровь.

Марья Захаровна шарит в кармане. Пальцы извлекают яркий бумажный конвертик. Она кладёт его на стол и двигает в сторону Эллы:

– Прошу. Помоги.

Кирилл возвращается ближе к полуночи. Как обычно шагает на кухню, чтобы перед сном выпить чаю. Из душевой доносится шум падающей воды: сквозь щели струится пар. Он пахнет мёдом, лавандой и чем-то ещё…

Чайник закипает, дверь душевой отворяется, и на кухню заходит Элла. Она завёрнута в махровое полотенчико, которое едва-едва прикрывает бёдра и грудь.

– Пойдём, – говорит Элла Кириллу, беря его за руку.

Кирилл возмущённо мотает головой и отказывается. Тогда женщина разматывает полотенце, и оно падает на пол – в нос юноше бьют ароматы эллиного тела. Взор Кирилла затуманивается, дыхание становится частым. Юноша послушно бежит за соседкой.

До утра Марья Захаровна мучается без сна. Она ждёт возвращения сына от Эллы и то и дело подходит на цыпочках к соседской двери. Прикладывает ухо и стоит так по полчаса – прислушиваясь к тишине. Заламывает руки.

Кирилл является с рассветом. Одевается, собирает портфель, идёт в школу. Мать в волнении спешит к соседке. Та у раковины пьёт кефир – прямо из пакета.

– Ну как? – спрашивает Марья Захаровна.

Элла продолжает пить. Затем убирает пакет в холодильник и через халат чешет татуированную спину. Пожимает плечами:

– Да никак.

– В смысле?

Она вздыхает:

– У него не получилось. Он просто всю ночь проспал.

Во дворе лает чей-то пёс.

Марья Захаровна обескуражена. Получается, у Кирилла и правда нет девушки... Возможно, есть какая-то подруга, с которой ничего серьёзного не было: может, просто целовались или ласкались… А «резинку» сын купил на всякий пожарный – в конце концов, он мальчик ответственный. Правда, как выяснилось, пока не способный.

Странно, но эти мысли успокаивают мать. И первый раз за долгое время она смеётся. Собирается привести себя в порядок, убраться в комнате, сварганить борщец. И не догадывается о том, что на самом деле битва проиграна.

Из школы Кирилл не возвращается. В окнах «хрущёвок» зажигаются окна, а сын всё не берёт трубку. Тревога матери перерастает в панику. Паника взрывается волной дикого ужаса. Марья Захаровна мечется как ошалелая – схватив телефон, набирает «02»… когда вдруг раздаётся звонок в дверь.

На пороге – мужчина в кожаной куртке. Крепко сбитый, с лысым черепом и уверенным взглядом. Незнакомец проходит в комнату Марьи Захаровны, не разувшись. На полу остаются грязные следы.

Разговор длится долго. Мучительно долго. Слышно, как женщина вскрикивает, потом что-то грозно выговаривает. Яростно матерится и угрожает судом. В истерике бьёт сервиз, кидается горшками с геранью и срывается на рыдания, перерастающие в скулёж. Падает на колени и воет, хрипит, умоляет. Добивает остатки сервиза и орёт. И постепенно затихает.

Шум обламывает кайф наркоману Жоре, обитающему этажом ниже, – и Жора стучит пяткой по батарее. Но Марья Захаровна не обращает на стук внимания.

Теперь ей на всё плевать.

…Идут недели, и солнечный луч всё же пробивается сквозь мутное стекло. Ползёт по ковру, грязному тряпью, задерживается на пустых бутылках… и движется дальше. Из углов разит плесенью, носками и свежей рвотой – над нею кружат мухи. По таблеткам снуют тараканы.

На лице Марьи Захаровны теплится улыбка. В общем, женщина счастлива – и больше не сопротивляется. Забавно, что сынок оказался таким. Но мать уважает его выбор. Ибо близкий друг – это лучше, чем какая-то сука, падлюга, которая заменила бы ему мать! И когда Кирилл повзрослеет, то тело заработает как надо, и он вернётся к маме, и у них будет много-много внуков, которым она станет давить прыщики. Но Кирилл, ах, Кирилл! Навещал бы ты меня почаще и кушал кашку, а то совсем забыл и не заботишься, но ведь это самый любимый и родной человечек, и моя кровинушка, и…

Женщина не работает. Теперь не нужно брить подмышки и мыться, не нужно чистить зубы. Да передние и так сгнили! Холодильник полон водки – так зачем одеваться и куда-то топать? Просто раскинь ноги, расслабь, то, что между – и диван сам собою завоняет ссаками.

А снаружи по-прежнему сияет солнце и кипит цветастая жизнь. Люди работают, смеются, сбивают руки – и строят новый день. Как и прочие собратья, они тоже выдают свой эгоизм за самые добрые, самые светлые чувства. Но в отличие от единиц – мегаэгоистов – не зацикливают весь мир на себе – а продолжают двигаться вместе с ним дальше. В хреновое, нищее, бессмысленное и, наверное, чуть-чуть светлое будущее.



проголосовавшие

Иоанна фон Ингельхайм
Иоанна
Для добавления камента зарегистрируйтесь!

всего выбрано: 48
вы видите 33 ...48 (4 страниц)
в прошлое


комментарии к тексту:

всего выбрано: 48
вы видите 33 ...48 (4 страниц)
в прошлое


Сейчас на сайте
Пользователи — 0

Имя — был минут назад

Бомжи — 0

Неделя автора - Hron_

Светоч
Тук, тук, тук...
Грейпфрут один

День автора - Саша Дохлый

против были только птицы и я
тру
Верка
Ваш сквот:

Последняя публикация: 16.12.16
Ваши галки:


Реклама:



Новости

Сайта

Надо что-то делать с

22 марта в Санкт-Петербурге, состоится публичная беседа с участием режиссера Ольги Столповской "Кино и книга: сходства и различия" в программе семинара «Литература как опыт и проблема» (руководите... читать далее
17.03.16

Posted by Упырь Лихой

16.10.12 Актуальное искусство
14.02.09 Газета «Ху Ли»
Литературы

Книга Упыря

Вышла книга Упыря Лихого "Толерантные рассказы про людей и собак"! Издательская аннотация: Родители маленького Димы интересуются политикой и ведут интенсивную общественную жизнь. У каждого из них ак... читать далее
10.02.18

Posted by Иоанна фон Ингельхайм

18.10.17 Купить неоавторов
10.02.17 Есть много почитать

От графомании не умирают! Больше мяса в новом году! Сочней пишите!

Фуко Мишель


Реклама:


Статистика сайта Страница сгенерирована
за 0.034332 секунд