Rambler's Top100
fisting
упырь лихой, явас ебу, гальпер, а также прочие пидары и гомофобы.
... литература
Литературный портал создан с целью глумления над сетевыми графоманами. =)
Приют
мазохиста!


Убей в себе графомана



Заальбабузеб и братья Ливер

Топ-апокалипсис (для печати )

У Шуррера в тридцать пять выпадают волосы. Отчего бы? Здоровый, процветающий, амбициозный. Топ-менеджеры молятся на Шуррера и его авторскую стратегию. Шуррер учит их выживать, кроить обстоятельства по своему усмотрению, двигать людей как фигурки по клеткам для достижения своих целей. Да, и ещё любой болван может проглотить его видеокурс и стать финансовым магнатом. Находка. Лифт для тех, кто не желает пыхтеть, поднимаясь по карьерной лестнице. Оплата киберденьгами.

Так какого хрена, спрашивается, у него могут выпадать волосы?!

- Это радиация, старина, - Радзинский приторно ухмыляется, потягивая ликёр. – Ты слышал про взрыв на полигоне? Знаешь, из каких плит построена твоя хибарка? Во!

Радзинский зарабатывает рак кожи не в солярии, а на Банановом архипелаге. Только что оттуда. У него щёгольская бородка – до отъезда не было. Внезапно Шуррера прошибает желание дёрнуть за неё посильнее: накладная или настоящая? Откуда бы взяться настоящей бороде у человека-муляжа, который набит тряпками? Где был бы этот хлыщ, не сделай его Шуррер своим компаньоном? Оставался бы в массовке. «Да, ваш кофе готов, господин Розенталь. Сию секунду, господин Розенталь». А сейчас, благодаря Шурреру, он посвящённый. На консультацию к нему банкиры записываются за месяц. «Попробуем прикинуть, дружище Розенталь, как распорядиться ограниченными ресурсами и выбить стопроцентный КПД. Решим такую управленческую задачку».

Шуррер встаёт с кресла, выходит из-за стола и раскрывает жалюзи. На улице буран. Завывает ветер, где-то гремит железо, вертится снежная воронка высотой с десятиэтажный дом. Отсюда хорошо видно трассу. К теплоцентрали из диспансеров и исправительных колоний тянутся фуры с топливом. «Если и февраль будет таким же холодным, дефектной биомассы может не хватить, чтобы обогреть город». Шуррер зашторивает окно, возвращается за стол.

 

В аудитории томятся работяги с угрюмыми рожами; перед каждым – открытая тетрадь, во всех – пусто. Макс Деюре в облегающей майке бродит у кафедры. Наконец он потягивается, изгибает спину: джинсы чуть сползают – выглядывают стринги.

– Навык манипулирования, – томно произносит Деюре, – необходим вам, если вы жаждете стать успешными. Тренируйтесь применять людей для удовлетворения своих нужд. Это важно, если вы мечтаете добыть власть или деньги. Или, – Макс подмигивает, – утилизировать свои выделения в чью-то промежность.

Работяги хмуро на него таращатся. Глаза Макса начинают бегать, он прячет руку за спину:

– Чтобы быть успешным в семье, манипулируйте партнёром. Используйте партнёра с хитростью, так, чтобы он не понимал, каким образом вы его применяете. В этом – секрет семейного счастья.

Раздаётся грозное бормотание; на лбу Макса проступают капли, он обхватывает запястье, убирает руку в карман, вынимает, опять суёт за спину:

– Манипулируйте детьми, чтобы дети подчинялись и...

С заднего ряда слышится шипенье; Деюре с ужасом понимает, что заговорил о детях зря. Среди ограниченных в правах трудяг это – опасная ошибка. Подмышки потеют, Макс облизывает губы, и тут ехидно звучит то самое слово. Меченный.

Лицо Макса белеет, он хватается за стол.

Вдруг в дверях является силуэт женщины. Макс видит его и с шумом выдыхает. Выпрямляется. Губы расползаются в улыбке.

 

На экране пульсирует заставка ежевечернего новостного шоу «Узнай первым». Тревожная музыка, кадры с места событий. Вот толпа скандирует, мечется в зареве костров – частокол позади сборища унизан отрубленными головами. Вот в реанимобиль втаскивают человека-моль, с носилок почти до земли свисают огромные прозрачные – точно из полиэтилена – крылья. Мужик в кожанке впечатывает кулак в объектив камеры.

«Вооружёнными беспорядками охвачён ещё один округ Федерации – на этот раз, Южный, - женским голосом чеканит бот-автоинформатор.- Армия и полиция перешли на сторону мятежников, главы муниципалитетов сожжены в ёмкостях с растворителем».

Прямой эфир. Корреспондент, моргая и жестикулируя, шлёпает губами перед камерой, надпись «MUTE» светится в углу экрана. На заднем плане что-то догорает, валит чёрный дым. Корреспондент вдруг взмахивает руками – на лбу алеет круглое отверстие. Выпучив глаза, репортёр вываливается из кадра.

 

- Говорил я, нужно было по трассе ехать, - Радзинский барабанит ладонью по коленке. Минут десять уже барабанит, беспрерывно, как припадочный, - Случись чего, эти ублюдки шутить не будут. Сам знаешь, дорогая тачка для них – это как кусок мяса для акул.

- Не надо паники. По трассе – это крюк в десять километров. Проскочим через цыганятники, так быстрее.

Вот дерьмо: аж позеленел от страха! А бородёнка у него всё-таки ненастоящая. Шуррер закуривает, его пальцы немного дрожат. В зеркале встревоженные глаза шофёра. Хрипят стеклоочистители, соскребая наледь с лобового стекла.

Радзинский достаёт фляжку, прикладывается к ней, расплёскивает на пальто. Водитель сворачивает в проулок и резко давит на тормоз: дорога перекрыта людьми в накидках с капюшонами. Машут обрезками труб, схаркивают под ноги.

- Я же говориииил, - скулит Радзинский, сползая под сиденье.

Стекло со звоном разлетается, пролившись в салон дождём мелких осколков. По капоту скачет патлатый люмпен с битой. Рожа перекошена, с подбородка свисают слюни.

- Твою мать, валим отсюда! Валим, дёргай!

Шуррер орёт над самым ухом впавшего в столбняк водителя. Тот приходит в себя только после смачной затрещины. Машина срывается с места, что-то мягкое бьётся о кузов. Крики затихают вдали, и Шуррер решается открыть глаза. По окошку стекает густая красная жижа, похожая на блевотину. В зеркалах заднего вида ещё выплясывают фигурки урбанистических гоблинов. Этим чертям даром не нужна его авторская стратегия выживания в бизнесе. Они выволокли бы его из машины, отутюжили арматуринами и воткнули в сугроб как высосанную бутылку.

В салоне резкий запах мочи, и Шуррер брезгливо оглядывает Радзинского. Так и есть: на джинсах в промежности темнеет пятно. Зассанец.

 

По тротуару тащится старуха с трёхглазой болонкой; псина задирает лапу и мочится на угол обшарпанного здания. Из приоткрытой двери валит пар, воняет жаренной лапшой и прогорклым куриным жиром. Кляксами на вывеске надпись: "Кафе TRUE-поед". Внутри глухо, за столиком лишь Олива и Макс.

– Не заморачивайся, – подмигивает Олива. – Скоро все станут такими, как мы.

На ней вытертая водолазка, запястья скрыты под рукавами; Олива залпом выдувает бокал пива:

– Вот я, несмотря ни на что, счастлива.

Щёлкает зажигалкой, лихорадочно дымит; пальцы дрожат. Деюре косится на её отёкшее от попоек, позеленевшее от таблеток лицо.

– Зна-а-аешь, – протягивает он. – Мне проще учить тех, кто ищет успеха сам. А эти уроды… Они будто и не хотят делаться успешными и креативными.

Ладони Оливы смыкаются на вновь наполненном бокале.

– Даже ребёнку ясно! – восклицает Макс. – Мир всегда жил по этому закону. Хочешь бабок, забери у другого. Хочешь детей, оставь без них соседа. Хочешь жену, сам побу…

Он отводит взгляд, затем с вызовом смотрит на Оливу:

– Всё, что мы с тобой сделали – приняли этот закон в себя. И они когда-нибудь примут. Щёлк – и всё. Ради этого их и заставляют посещать мой семинар.

Олива жалобно улыбается:

– Может, дерябнем чего покрепче, а?

 

Шуррер отпирает дверь, наклоняется, чтобы снять ботинки. Чертовщина: у самых ног проворно ползает безобразная гадина – что-то вроде таракана, только раз в пять жирнее. Нагло шевелит усищами и совсем его не боится. Откуда ещё? Судорога омерзения сводит плечи. Шуррер опускает ногу в ботинке на паркет. Дрянь с хрустом лопается, разбрызгивает желтоватые сгустки.

Он идёт в ванную помыть руки. Но воды нет. Из крана со свистом вырывается воздух.

Шуррера отшвыривает к двери, он орёт так, как будто умылся серной кислотой. Из окошка вентиляции копошащейся массой лезут насекомые – такие же, как прихлопнутое в прихожей. Бойко расползаются по кафелю, гроздьями валятся на пол.

В ожидании приезда службы дезинсекции Шуррер стучит зубами на столе, свернувшись как ёж и прижав колени к подбородку. Мерзкие твари деловито обживают комнату. Гений бизнес-психологии загнан на стол тараканами! Тупее и придумать нельзя. Шуррера крючит от нелепости и бессилия.

 

Деюре сгорбленный шагает по Мясозаводской. Решётки окон мутируют в ехидные оскалы; бакштаг в шею – как подзатыльник от бывшего друга. Максу чудится, что подо льдом синеют лица детей: по его наводке их увезли на биосырьё. Ребята вращают глазами, плачут и хихикают. "Суки! – визжит Макс. – Суки, мать вашу, ненавижу!!" – и скачет по льду.

Дома в сумраке он смотрит в кроватку малышу. Жена кладёт ладошку на плечо, Деюре прижимается щекой. Жена: "В душ?", Деюре вздыхает:

– В постель.

Тварь мечется во тьме, бьётся головами о свод, ползёт через пласт радиоактивного песка, через глину, с грохотом прошибает асфальт. Три чешуйчатых шеи змеятся над городом, пасти изрыгают огонь. Одна из морд приближается к окну Деюре и голосом мамы пищит:

– Умничка! Деточки – самое ценное, что у нас есть.. Ты ж моя кровинушка.

Из детской доносится сиплый бас: "Паааапа!! Пааапа, ыыы!!!" Слышно, как у малыша жужжит и выдвигается телескопический глаз.

Деюре просыпается, садится на кровати. В спальне глухо и мрачно. На запястье Макса светится зеленоватое пятно. Макс вперивается в него, хрипло дышит. Шлёпает на кухню, вынимает из холодильника водку. Когда бутылка пустеет, его пальцы сжимаются на рукояти ножа; скрипя зубами, Деюре вспарывает запястье.

 

Вы смотрите «Новости последнего часа». Бронетехника вошла в столицу. По имеющейся информации командование вооружённых сил «Революции Правых» намерено штурмовать здание правительства.

Вспыхнувший в результате диверсии пожар на химзаводе до сих пор не потушен. Горят производственные помещения и резервуары с токсичным топливом - гептилом. В тушении огня задействовано восемьдесят четыре единицы основной и двадцать семь единиц вспомогательной техники.

Волнения спустились под землю: серия массовых протестов среди низового населения. Более пятидесяти тысяч «низовиков» объявили забастовку и пытаются прорваться в город. В одну из шахт сброшена воздушно-топливная бомба.

Подробности в вечернем эфире.

 

Сороковой этаж офис-центра «Башня». Из окна кабинета Радзинский тоскливо смотрит на подсвеченное отсветами пожаров небо. Даже через стеклопакеты пробивается запах гари. Теперь революция не только в телевизорах и новостных лентах.

- Уедем. Валим отсюда. Банановый архипелаг, Берег Слоновой Кости, Гренландия. Куда угодно, где не стреляют. Подумай: сейчас из подземелья повылезут эти мазутные рыла, и здесь станет невозможно дышать. Я не хочу сдохнуть в тридцать пять лет, мать твою! Если ты останешься, я уеду один.

Сопли и нытьё. Опять сопли и нытьё. Шуррер чувствует, что нечеловечески устал. Голова как чугунная болванка. Как он может держать при себе этого слизняка? Как может позволить ему слинять? Шуррер и себе уже не очень доверяет, не то, что этому типу с приклеенной бородой.

Радзинский подозрителен. Пинками его гонят по жизни алчность и больное самолюбие. Только и ждёт, чтобы скинуть его, Шуррера, с хвоста. Он из разряда тех, кто и родную маму сумеет выгодно продать на органы. Нет, ему нельзя доверять ни дело, ни общий кошелёк – заграбастает и то и другое.

Шуррер не станет полагаться на случай. Ему ясно, что нужно делать. Радизнский выпьет чашку кофе, в которой вместо сахара будет растворена чайная ложка нитрита натрия. Шуррер видит его посиневшую морду, вытаращенные глаза, судорожно раззявленный рот. Легко представить, как он валится на пол и колотится точно вышвырнутая на берег рыба. Всё, что потребуется дальше – изображать участие и горечь утраты. Сущие мелочи. Шуррер это хорошо умеет. Ну, возможно, пообщаться с криминалистами, чтобы направить расследование в нужное русло.

«Как?! Умер ночью в реанимации?». Вечером перед похоронами напиться энергетических коктейлей, чтобы не уснуть. Чёрные круги под глазами дополнят образ убитого горем друга.

«Алло. Да, я разговаривал со следователем. Они склоняются к версии самоубийства. А какие могут быть варианты? Бедный Радзинский принял яду».

Шуррер прячет мобильник, зло сплёвывает в пепельницу. Почему же всё-таки у него выпадают волосы? Какого чёрта?

 

Из мрака доносится сип:

– Перекочевало?

Деюре глотает слюну.

Сип:

– Так бывает у многих, вырезать тщетно. Надо отпиливать. Готов к такому?

Макс бледнеет:

– А если?..

– Дальше не переползёт, не ссы.

Мужчина во врачебном халате выходит из сумрака. На столике сверкают шприцы и скальпели. На гвозде, вбитом в стену, висит миниатюрная "болгарка". Мужчина ухмыляется:

– Знаешь, сколько ко мне является таких?

Натягивает перчатку:

– Ни у кого после отпилки не перекочёвывало. Почти.

 

Главная новость дня. Пришедший к власти в результате революционного переворота «Союз Вечно Правых» начнёт чистку населения страны уже в этом месяце. Всех совершеннолетних граждан обяжут пройти тесты, позволяющие выявить уровни психологического, эмоционального и интеллектуального развития индивида. Также тестирование определит оптимальное поле деятельности для каждого работника, чтобы исключить эпизоды несоответствия занимаемой должности по профессиональным и личностным характеристикам. Ожидается, что эта мера в десятки раз повысит эффективность нового общества, избавив его от рабочих единиц с низким показателем полезности. Им, правда, также найдут применение, сообщает комитет «СВП» по пропаганде и связям с общественностью.

 

Шуррер тычет пальцем в сенсорный дисплей по выбранному варианту ответа. Высвечивается надпись «ТЕСТ ПРОЙДЕН. ВАШ РЕЗУЛЬТАТ – 74 БАЛЛА». В аудитории кроме него человек сорок. Все горбятся и потеют перед мониторами, по мордам – с одной на другую – переползает тревога.

Растолкав сидящих в очереди, Шуррер протискивается к двери кабинета с табличкой «Старший инспектор Центра мониторинга социальных процессов». Он не сомневается, что выживет и в этот раз. Сколько их уже было. На крайний случай, это не роботы, и с ними всегда можно договориться.

В кабинете по бокам от входа топчутся двое горрилоподобных молодцев в униформе отдела госбезопасности. Развалившийся за столом инспектор, позёвывая, шелестит распечаткой выполненных Шуррером заданий:

- Вы недобрали один балл до минимального порога. Сожалею.

- Ну мы же с вами цивилизованные люди, - Шуррер скалится улыбкой рубахи-парня, достаёт кредитную карту. – Мы же понимаем, что один балл – это слишком мало. Очень мало, чтобы обращать на него внимание.

- Вы недобрали один балл до минимального порога. Сожалею.

Шуррер чувствует себя так, словно пытается разговорить автоинформатор. Он кладёт кредитку на стол инспектора, достаёт ключи от бронированного внедорожника и швыряет рядом.

- Берите в качестве задатка. Об остальном договоримся.

Гориллы у входа чешут яйца от скуки. Инспектор кивает им:

- Этого на топливо.

«НЕТ. НЕТ. НЕТ. НЕЕЕЕЕЕТ».

Шуррер валится на пол как подрубленный и ползёт к столу. Или вымолить сделку или перегрызть инспектору одутловатое горло. На спину Шурреру тяжело опускается подошва сапога. Его сгребают железные ручищи и волокут к выходу.

 

В пунцовом небе переливаются кристаллы. То и дело падают на прохожих, те превращаются в глыбы изо льда и крови. Весёлые негры из Госвивисекции перетаскивают глыбы в грузовики, они катят по дорогам, изрыгая газ и вонищу.

Женщина прижимается спиной к гаражу, всхлипывает:

– Максик… Максимушка... Что же ты с собою сделал!

Из щели в воротах тихий голос:

– Прости, родная. Я хотел…

Женщина закрывает руками лицо, трясётся; голос продолжает:

– Ты же помнишь, как мы корчились с голодухи под драным пледом? Помнишь ту безысходность? Тот кошмар! Я хотел как лучше. Я решился, я думал… Думал…

Минутное молчание, раздражённо:

– Я думал, так будет лучше. Так живут все. Все! Такой закон жизни, изначальный закон, и почему я должен думать о других? Да ссал я на их жизни, их проблемы, их выродков! Правильно жить для себя, своей семьи, – срывается на визг. – Какая нахрен солидарность?!!

Голос затихает, затем вырывается рыдание:

– Они сами так говорили. Никаких совести и чести нет… Ничего нет, кроме людей, машин и денег, их объединяющих…

Женщина плачет: "Макс, Макс!" – сопли текут на кофту. Из гаража доносится шёпот:

– Я срезал. Оно перекочевало на кисть. Отпилил – проступило на предплечье. Отнял предплечье… и пятно вылезло на ноге. Затем… Я уже не мог остановиться… Я хотел лишь одного.

Вопль:

– ИЗБАВИТЬСЯ!!! ИЗБАВИТЬСЯ ОТ НЕГО НАВСЕГДА!!!

 

В окно фургона Шуррер видит разбитые витрины супермаркетов, роботов из подразделения, зачищающего город во время комендантского часа. В сугробах на обочинах торчат синюшные ноги, распотрошённые и обглоданные бомжами головы. Из трубы ТЭЦ в небеса упирается столб дыма.

Платформа с двумя сотнями шурреров опрокидывается в бункер энергоблока, где урчат транспортёры дробильной установки. Паровой котёл требует пищи. Технологический цикл запущен.

По тротуару, хлюпая в слякоти и реагенте, ползёт Деюре с култышками вместо рук и ног. Делает рывок и переваливается на спину. Глаза дико вращаются, изо рта бежит слюна.

На лбу – зелёное пятно. В центре, под кожей, мерцают три ярких червячка. Они скрючены в цифры 666.

Деюре плачет, смеётся и пускает слюни. А небо всё такое же мерзкое и бессмысленное.

 

 



проголосовавшие

Гнилыe Бурaтино
Гнилыe
Sziren Moritz
Sziren
Hron_
Hron_
Зырянов
Зырянов
Для добавления камента зарегистрируйтесь!

комментарии к тексту:

Сейчас на сайте
Пользователи — 0

Имя — был минут назад

Бомжи — 0

Неделя автора - Терентий Резвый

Болезненное
Ночной скотник
Андалуз

День автора - Чужов Андрей Викторович

Граф фондю
Советский дельфинарий
Ничего хорошего
Ваш сквот:

Последняя публикация: 16.12.16
Ваши галки:


Реклама:



Новости

Сайта

Надо что-то делать с

22 марта в Санкт-Петербурге, состоится публичная беседа с участием режиссера Ольги Столповской "Кино и книга: сходства и различия" в программе семинара «Литература как опыт и проблема» (руководите... читать далее
17.03.16

Posted by Упырь Лихой

16.10.12 Актуальное искусство
14.02.09 Газета «Ху Ли»
Литературы

Книга Упыря

Вышла книга Упыря Лихого "Толерантные рассказы про людей и собак"! Издательская аннотация: Родители маленького Димы интересуются политикой и ведут интенсивную общественную жизнь. У каждого из них ак... читать далее
10.02.18

Posted by Иоанна фон Ингельхайм

18.10.17 Купить неоавторов
10.02.17 Есть много почитать

От графомании не умирают! Больше мяса в новом году! Сочней пишите!

Фуко Мишель


Реклама:


Статистика сайта Страница сгенерирована
за 0.026727 секунд