Rambler's Top100
fisting
упырь лихой, явас ебу, гальпер, а также прочие пидары и гомофобы.
... литература
Литературный портал создан с целью глумления над сетевыми графоманами. =)
Приют
мазохиста!


Для лохов



Упырь Лихой

Яой без границ (для печати )

Сергеич и Егор достигли уже той степени взаимопроникновения, когда им стали не нужны слова. Они валялись на кровати и пытались обойти Ваньку в фоллауте. Немытые, нечесаные, в окружении стаканов из-под доширака, пластиковых бутылок и коробок из-под пиццы они стали, наконец, самими собой. Пока они возились с установкой New Vegas, ватник уже стал Егору как родной. В субботу заезжал босс и констатировал, что Егорка сделал, наконец, из Сережи мужика.

— Может, к хохлам? — спросил, наконец, Егор.

— Я уже на год вперед наебался, — ответил Сергеич.

Братья хохлы на данный момент переживали все волнения доты, а кацап жаловался, что у него не одно, а два бревна. План ватного психиатра сработал на сто пиццот процентов. «Поставьте Фоллач — и гомосексуализм исчезнет», — посмеивался Ваня.

Захрюкал айфон.

— Ну чего? — простонал Егор. — Мать, не еби мне мозги, лучше ремонт сделай.

— Свинья! Немедленно женись! Педик проклятый! — орала мать. — Совратил девушку и бросил с ребенком!

Сергеич начал развивать мысль, что мадам Файнштейн ассоциирует взрослого сына с его отцом и проявляет таким образом инцестуозное недовольство.

— Заткнись ради Бога, — попросил Егор. — Какая еще девушка? Откуда девушка?

— Ну, мне пора, — Иван уже обувался.

Сергеич кинулся в ванную наводить красоту. Егор уловил в этом нечто невротическое, но сказать ему не решился. Иван ушел по-английски, не желая влезать в новые разборки.

— Клянусь тебе, у меня в жизни было только один раз с бабой, и то в Японии, — Егор постучал в дверь ванной.

— Иди на хуй! — сказал Сергеич и включил воду.

Егор пнул кедровую бочку, которая подвернулась под ногу. Эта бочка теперь стояла на кухне и использовалась вместо сауны. По техническим причинам она совершенно не годилась для отсоса.

Сергеич вышел через полчаса, голый, мрачный и с тщательно уложенными волосами.

— Скажи мне правду, — потребовал он.

— Сережа, ты кому веришь, своему парню или полоумной бабе с ножом? Сделай пожрать, пожалуйста.

Сергеич кинулся к холодильнику. Уронил на пол кусок мяса, пнул его со словами «Иди ты в пизду Мидори!» и ушел одеваться.

— Блядь, Сережа! Я один раз в жизни трахал бабу, и то в презервативе, а потом вынул и спустил ей на сиськи! А потом я их вытер четырьмя бумажными салфетками!

— Избавь меня от этих подробностей.

Егор помыл мясо, положил обратно и тоже оделся. Пришло сообщение от хохла:

— Приезжайте оба.

 

Сергеич вел заляпанный грязью БМВ по М11. Егор смотрел на айфоне новые фотожабы с пиздой Мидори. Она уже успела покорить всякие яплакал, пикабу, сосачи и архивачи. Даже на японских сайтах мелькали эти дикие заросли. Сережа бесился каждый раз, когда в поисковиках всплывала черная пизда. Весь интернет накрылся пиздой Мидори. У Егора даже брало интервью какое-то сетевое издание. Там не забыли упомянуть и его собственные заслуги, но пизда все равно стала популярнее огурца.

— Сережа, я тебя очень люблю, — сказал Егор, когда они почти доехали.

— Я тебя тоже, малыш. Если она беременна, мы можем дать ей денег, и я буду воспитывать ребеночка.

— Из тебя выйдет отличная мама, но есть два «но»: я терпеть не могу спиногрызов и я никогда в жизни не кончал в баб. И трахнул я ее только потому, что ты сам мне изменял.

— Это не измена! — Сергеич встал на пустой полянке и заглушил двигатель. — Что-то Димки дома нет. Хохлы там вдвоем, наверное.

Они вылезли из машины, Сергеич крепко обнял Егора и прошептал:

— А хочешь, усыновим сладкого шоту из приюта?

— Малыш, извини, но мне не нравится эта идея. Ты трахнешь и шоту, и лоли, и собаку с котом. Сережа, ты понимаешь, насколько ты извращенец? Тебе нельзя доверить ребенка.

— Но я правда очень хочу детей, — обиделся Сергеич. — Вечно тебе надо все опошлить. Короче, давай так. Оба накончаем в пробирку, перемешаем и зальем в какую-нибудь таджичку. А когда родит, заплатим ей миллион и в графе «мать» оставим прочерк. И оформим совместное опекунство.

— И на хера нам таджик? — сказал Егор. — В Нерезинавске мало таджиков? Сделаем так: найдем пару лесбиянок, поебемся друг с другом, накончаем в пробирку, перемешаем и будем навещать детей по выходным.

— Ты дурак? Одного мы дадим им, а другого оставим себе. Да ну нахуй, не хочу связываться с бабами. Эти лесбиянки из тебя мозг вынут и пожарят с черносливом. Просто возьмем из дома малютки красивого шоту. Если дать как следует на лапу, все будет.

— Да я детей не очень люблю, — признался Егор. — Они меня пугают, если честно. Я даже понимаю своего батю. Ты вообще уверен, что хочешь нянчить покакуньку? Ну, как то жирное хуйло на Репе?

— Даже не знаю, что сказать, — Сергеич задумался. — Так или иначе, папе нужны внуки. Проблем с нянькой не будет.

— Тогда решено. — Егор не любил детей, но босса не любил еще больше.

— Но, конечно, сначала мы поживем для себя, поездим по миру и все такое, — спохватился Сергеич. — Я еще слишком молод, чтобы стать мамой.

— Для начала заведем неко и потренируемся на нем, — предложил Егор.

 

В лесу было пасмурно, мокро и тихо. С обледенелых веток капала вода. Вдали послышался шум двигателя.

— Димка едет, — предположил Сергеич. — Конечно, я не уверен насчет сладкого шоты. С одной стороны, ты же все равно съебешь, а он останется.

— Да не съебу я никуда.

— С другой стороны, ребенок все равно не свой. И тоже съебет. Но я его буду очень-очень любить, и все будет как у нас с папой. Блядь, Егор, не еби мне мозги!

 

На полянку въехал ободранный ланос. Из него вылезла Елена. Она нырнула на заднее сиденье и долго там возилась, после чего достала покакуньку.

— На, подержи, — она протянула Сергеичу Васю.

— Васенька, иди к дяде Сереже, — злорадно сказал Егор.

Сергеич на удивление ловко взял Васю и зашагал к яойной хате.

— Егор, тебе придется принять решение, — торжественно сказала Елена.

Егор уже принял решение: отобрать у Сергеича ключи от тачки и валить отсюда, пока цел. Елены ему с избытком хватало на работе. Если ей что-то приходило в башку, она долбала остальных, пока не добивалась своего. За это редкое качество ее уже перевели в отдел маркетинга.

— Я в нее не кончал, клянусь психическим здоровьем матери, — ответил Егор. — Нельзя залететь от бумажной салфетки, просто поверь мне.

— Пошли! — Елена ткнула его в спину сумкой.

Егор подчинился.

 

Яойная хата жалко мигала новогодними гирляндами, которые хохлята поленились снять. Темнело. Свет горел только в окнах кухни-столовой.

— Ну, заходи, посмотри, что ты наделал, — сказала Елена тоном коллектора.

Егор зашел и охуел. На ковре валялись затейливо связанные хохлы, говнюк из Сергиева Посада угрожал им каким-то баллончиком, а низенькая баба в противогазе как раз вязала Сергеича. Он сказал ей что-то по-японски и получил по зубам. Бесхозный Вася ползал по полу.

— Что за нахуй? — воскликнула Елена.

— Сидеть, сука! — скомандовал Артем. — Это зарин. Помнишь «Аум Синрикё»? Мне, сука, нечего терять!

— Если это зарин, то перед смертью ты обосрешься, — сказал Егор. — Занимайтесь своей хуйней без меня.

Очнулся он связанный на ковре между старшим и младшим хохлом. Правым глазом он почти не видел, но внутренним взором еще созерцал кулак Артемки, летящий в лицо.

— Егор, скажи мени заради Христа, що це за ебанутые люди?? — прошептал старший хохленок.

— Я свел их с ума своей сексуальностью, — прошептал Егор. — Каждый, кого я хоть раз трахнул, слетает с катушек. Думаю, у меня это по наследству, от отца. Потому я до хз скольких лет берег себя, хранил целомудрие. А то весь мир спрыгнул бы с ума.

— Ему везет на ебанутых, — объяснил младший хохол. — А ты веришь, что у них зарин?

— Абсолютно не верю, — ответил Егор. — Кстати, о ебанутых, где мой господин?

— Тебе лучше не знать, — вздохнул Коля. — Надеюсь, его прекрасное лицо не пострадает.

— Вася, брось каку! — крикнула с дивана Елена.

Василий возился с банкой пива, пытаясь ее открыть маленьким указательным пальчиком.

 

— Я много чего видел, — прошептал старший хохол. — Я видел танк, сделанный из трактора и кровельного железа. Я видел танк, сука, из трактора и цистерны. Если народ способен сговнякать таку хуйню, то добыть зарин — как два пальца обоссать. Для ебанутых нет ничего невозможного. И не надо ля-ля, что ее тормознули бы на таможне. Багаж почти не шмонают. Ну, решат, что это обычный дезик, и все.

— Это и есть обычный дезик, — сказал Егор.

— Хочешь проверить на себе? — возмущенно прошептал младший хохленок. — Только попроси отвести тебя на два километра от нас.

— Кто-то еще недавно говорил, что жизнь говно, и он хочет умереть, — напомнил Егор.

— Я ошибался, — ответил младший хохленок.

— Так вот, дорогие мальчики и девочки, даже если это простой дезик, не факт, что мы останемся в живых, — тихо сказал Егор. — Артем реально ебанутый, он летом Сереже голову разбил. Насчет бабы не знаю, а этот способен на все. Хуже моей маман. Я знаете, почему остался с Сережей? Он хоть и говно, зато вменяем до пиздецов. Я ни разу не видел, чтобы он что-то крушил, первый лез драться, ну и вообще. Артем — это какое-то хтоническое говно, липнет ко всем, но сам тебе никогда ничего не даст. Ему только от тебя что-то нужно. У парня, блять, нет своей жизни, поэтому высасывает чужие. Я ему хз сколько раз говорил, чтобы нанялся эникейщиком. Даже резюме писал вместо него. Нихуя. То башка болит, то жопа. То встать утром не может. То хуйни наговорит, он же самый умный, а работодатель тупая пизда. Он вам, наверное, сказал, что я с ним поступил как сволочь. Но, во-первых, он параллельно встречался с Сережей и еще одним парнем. Во-вторых, постоянно клянчил у нас деньги. Я уже не хотел, а он все равно сосал, сначала хуй, потом бабло. Короче, мы решили, что он лишний в нашей паре.

— Извини, я не знала. — прошептала Елена. — Я думала, ты им тупо пользовался, а потом бросил. Кстати, еще раз спасибо, что помог устроиться,

— Да не за что, — ответил Егор.

— Васенька, зайчик, принеси маме ножик, — попросил Коля. — Ножик на столе.

— Надо не так, — прошептала Елена. — Вася, не лазай на стол! Не трогай ножик! Брось каку, я сказала!

Вася, который до того не обращал на взрослых никакого внимания, тут же полез на стул, а с него — на стол.

— Да еб вашу мать! — крикнул снаружи Сергеич. Все вздрогнули.

Говорить «на улице» было бы некорректно: дом стоял на отшибе, окруженный деревьями, двора как такового тоже не было. Все понимали, что помощи ждать неоткуда.

— Кацапа еще долго не будет, — сказал старший хохленок. — Он у мента в гостях. Может, на ночь останется.

Вася вцепился в ножик ручонками, младший хохленок подкатился к столу:

— Вася, дай каку дяде Коле.

Василий гордо взирал сверху на взрослых дураков.

— Вася, дай каку хоть кому-нибудь, — мрачно попросил старший. — А то останешься без мамы. Мамка помрет, понял, пиздюк? Щас я тебе по жопе а-та-та!

Вася возмущенно бросил ножик.

Старший хохленок подкатился к ножу, нашарил его за спиной. Младший насадил связанные руки на лезвие, хохлы ритмично задвигались. У Егора встал.

— Няшки, вы лучшие, — прошептал Егор.

Через минуту все уже освободились от веревок и перебрались на второй этаж, к арсеналу кацапа.

Егор осторожно выглянул в окно. Артемка пинал связанного Сергеича, тот был в одних трусах. Рядом стояли два ведра — пустое и с водой. Мидори взяла то, что с водой, и окатила жертву.

— Блядь! — взвыл Сергеич.

Егор не ощутил немедленное желание спасать Сереженьку. Пусть этот спесивый говнюк лежит там, где лежит. Если бы он в Токио не пошел по блядям, не хлебал бы сейчас из ведра.

Коля отворил соседнее окно и прицелился. Пуля пробила ведро, Артем подскочил и уставился вверх.

— Нахуй отошли от моего парня! — спохватился Егор. — Если вам тут прошибут башку, никто вас не найдет!

Артемка и Мидори отбежали на безопасное расстояние, Егор вышел с ножом, но не мог разрезать веревки — они впивались в скользкое, опухшее от пыток тело. Кое-как он поддел веревку кончиком ножа, брызнула кровь.

— Почему стрелял хохол, а не ты? — злился Сергеич. — Тебе вообще похуй на меня? Ты напортачил, а я из-за тебя страдаю.

— Я не вижу нихуя!

— Да похуй! Вали отсюда!

Егор бросил нож и ушел в дом. Сергеич так и остался лежать снаружи. Из окна Егор видел, как Артемка подбегает к нему и распутывает веревки. Потом Артемка сделал то, что никогда не удавалось Егору — взял Сергеича на руки и донес до дивана.

— Ну, сука, охуеть теперь, — сказал Сергеич, принимая стакан из рук Елены.

— Если попросишь прощения, я у тебя отсосу, — предложил Сергеичу Артем.

Вася сидел на ковре и играл баллончиком, в котором предположительно был зарин. Елена выдернула нехорошую игрушку из его рук и поставила на каминную полку.

— Хочешь знать, что там внутри? — спросил ее Сергеич. — Иди, я тебе на ушко скажу. Я все-таки грамотный, не то что вы, виабушники.

Елена послушала и кивнула.

Хохлы с винтовками искали в лесу террористку. Егор принес одеяло и укутал Сергеича, тот продолжал ныть о несвоевременном приходе на помощь — его вера в принца пошатнулась. Егор нашел в аптечке троксевазин в виде геля и смазал гематомы на теле принцессы. Порылся в шкафу кацапа и принес Сергеичу переодеться. Он знал, что кацапу в принципе на все похуй и можно брать в его доме любую вещь.

— Иди к черту, — кратко ответил Сергеич на эти манипуляции. — Я про тебя уже все понял.

— Так я отсосу? — с надеждой спросил Артем.

— Идите нахуй все, — Сергеич закутался в одеяло. — Тут только один мужик — Николай.

— Ну Сережа! — неожиданно для себя протянул Егор. — Я же правда почти не вижу. Я бы в тебя попал.

— Ааа, ну, если я так тебе дорог, натопи баню. А то пневмонию схвачу.

— Я не умею, — проскулил Егор.

— Ну и нахуй вы нужны?! — Сергеич скинул одеяло, взял дрова и ушел в пристройку. Он долго топил и грелся, вышел потный и мрачный, оттолкнул Егора и еще очень долго мылся в душе. Видимо, Артем пинал его не сильно, надеясь потом отсосать.

Главным врагом Артемки стал почему-то Егор, а не Сергеич, который буквально вытирал о безработного ноги и даже ни разу не приглашал в дом. Сергеич просто заводил его на ближайшую помойку и ставил там на колени.

— Сережа, прости, меня самого сильно избили, — повторял Егор.

Сергеич отмахивался, набивая себе цену. Егор понимал, что придется, возможно, искать другую работу и возвращаться к мамке. И то, и другое пугало. Но больше всего он боялся остаться без ежедневного няшения с мягким Сереженькой.

— Ладно, прощаю, — смущенно сказал Сергеич. — Я всегда знал, что у тебя руки из жопы. Ты бы меня точно застрелил.

 

Ввалились хохлы, старший держал за шиворот японку. Елена приосанилась:

— Ах ты, тварь неблагодарная! Я думала, Егор тебя бросил с ребенком, а ты даже не беременна! Еще и меня взяла в заложники! Нанесла психологическую травму настоящему ребенку!

Сергеич все перевел.

Японка очень быстро заверещала, размахивая руками.

Сергеич перевел:

— Вы тупые русские ублюдки! Конечно, я не беременна! Но ваш друг-дегенерат сфотографировал меня голой, а вы растиражировали фото по всему интернету и опозорили меня на весь мир! Вас за это повесить мало! Вы все должны немедленно извиниться!

Он сам что-то очень долго говорил Мидори, видимо, извиняясь за себя и за Егора. Потом они с Егором встали перед Мидори на колени и распростерлись на полу в поклоне догеза.

— Мидори, мне очень жаль, — сказал Егор. — Я был расстроен из-за Сережи, я был в чужой стране, это очень мило, что ты меня приютила, но я ни на минуту не забывал о нем. Мне стыдно, что я тебя использовал.

— А нехер давать кому попало, — буркнула Елена. — Сначала раздвинут рогатку, а потом сами жалуются.

— Дзавари епаро, — ответила Мидори.

— Я те завалю! Я те щас так завалю!

Елена схватила баллончик и направила в лицо Мидори. Мидори почернела, став еще более похожей на героиню фильма «Звонок». Она яростно терла глаза кулаками. Сергеич ухватил ее за локоть и довел до раковины.

— Сидеть! Ждать! — скомандовал кацап. Никто не заметил, как он пришел.

Кацап сбегал наверх и принес костюмы Мадоки и Сейлормун.

— Я в них обычно трахаю Колю, — извинился он. — Если обнаружите белые следы, не пугайтесь, мы недавно проверялись.

Елена потянулась за костюмом Мадоки.

— Я бы советовал Сейлормун, он даже на меня налезает. А впрочем, дело твое.

Мидори с кое-как отмытым лицом облачилась в наряд Мадоки. Наряд Сейлормун не налезал на свитер Елены.

— Не стесняйся, тут одни педики, — успокоил ее кацап.

Елена не поверила и ушла переодеваться в туалет.

— Вам световые мечи или бейсбольные биты? — спросил Коля, настраивая трансляцию.

— Бейсебору бита! — ответила Мидори.

Елена, выйдя из-за занавески, демонстративно прошла мимо старшего хохленка, который принес две биты. Хлопнула кухонной дверью и вернулась, таща березовое полено.

— Русски идиотто, — прокомментировала Мидори, крутя битой. — Я тебе сдераю.

— Переводи! — приказала Елена Сергеичу. — Ты, мерзавка из страны менструального пятна, что пришла осквернить Третий Рим! Внемли мне! Вы не получите свои Курилы! Вы не получите ни пяди русской земли! Вы не получите русский хуй!

— Помедленнее, — попросил Сергеич.

— Неблагодарная узкоглазая тварь! У тебя сиськи меньше, чем у Карла! У тебя зубы букетиком! Я купила тебе билет, потому что думала, что Егор тебя соблазнил и бросил с ребенком! А ты хотела разлучить два сросшихся сердца! Ты хоть понимаешь, сколько ящиков с пивом развез мой муж, чтобы заработать на этот билет? А ты за это взяла в заложники меня и моего сыночка! У тебя нет совести! У тебя вместо сердца пизда!

Сергеич старательно перевел ее монолог. Мидори очень быстро залопотала что-то в ответ.

— Вкратце, Мидори сообщает, что с такими отморозками, как мы, церемониться глупо и вредно. Она глубоко сожалеет, что в баллоне краска для обуви, а не зарин. Она желает нам всем скорой смерти в страшных мучениях.

Мидори с диким воплем налетела на Елену, Елена с трудом подняла кусок ствола и отразила атаку.

— Коно-яро! — прорычала Мидори.

— Кисама! — прохрипела Елена.

Они начали ходить по кругу, держа оружие наизготовку и злобно глядя друг на друга.

— Постойте, а как вообще Мидори нас нашла? — спросил Егор.

— Артемка помог, — Елена остановилась и опустила полено.

— То есть, это он ее нашел? — уточнил Егор. — И натравил на нас? А ей самой было по барабану?

— Хай-хай, — ответила Мидори. — По барабану.

— Ну хватит выяснять всякую хуйню, где бои в грязи?! — разозлился кацап. — Лёня, если тебе не интересно, я сам доделаю.

Он отобрал у Елены полено.

— Я да, я да! — завизжала Мидори и спряталась за Сергеича.

— Дима, не бей ее, она все-таки баба, — попросил Егор.

— Ты, мерзкая тварь, осквернившая эту священную землю! — кацап занес полено над головой. — Блудница, чьи грехи взывают к небесам! Зловонная язва, что поразила всех и вся! Прими же воздаяние от десницы моей!

— Дима, прекрати! — крикнул Сергеич. — Нельзя бить девочек!

— Если они с хуем, то можно! — кацап швырнул бревно в Артема.

Артем повалился, как деревце сакуры, срубленное самурайской катаной.

— Блядь, Дима, ну как так можно? — младший хохленок заметался по кухне, не зная, чем оказывать первую помошь.

— Не кипишуй, он еще всех нас переживет, — кацап пнул неподвижное тело и ушел в туалет.

— Он гулял с нами по лесу, и на него упала ветка, — сказал старший хохленок. — Очень большая ветка. Мы хотели ему помочь, но скорая приехала слишком поздно. Для закрепления результата предлагаю найти эту ветку и добить сабжа. А то эта сука настучит, и нас депортируют.

— Габииии… — мрачно протянула Мидори. — Писидецуууу…

— Я еще не выключил трансляцию, — напомнил Коля. — Короче, пацаны! Он сам виноват — взял нас всех в заложники, угрожал убить отравляющим веществом. Херурга избил. Пацаны, чтоб ни слова никому, понятно?

— Понятно, — отозвались на форуме.

Коля поспешно заметал следы в интернете. Старший хохленок надел на Артема пуховик и ботинки, замотал шею шарфом и нашел его толстую ушанку из искусственного меха.

— Малыш, как считаешь, она смягчила бы удар? — спросил старший хохленок, стуча кулаком по ушанке, надетой на правую руку. — Или он как бы залюбовался зимним лесом, задрал башку, и тут шапка слетела на землю, а ветка слетела на его тупое кацапское ебало? Или он оставил ее дома, потому что накидался, и ему стало жарко?

— Кровью умоешься, — пообещал Артем. — Я сделаю все, чтобы вас нахуй выслали из страны, а вашего ебаря посадили. А этих мудаков посадили как соучастников. Но если вы попросите прощения, я у вас у всех отсосу. Кроме баб. Тни не нужны.

Кацап вышел из туалета в романтическом настроении:

— Давайте тупо ебать террориста по кругу, — предложил он.

— Давайте, давайте! — захлопала в ладоши Елена.

— Сугои! — просияла Мидори.

Елена и Мидори уселись на диване с бокалами и бутылкой сухого мартини.

— Вообще, я считаю, что яой это мерзость, — покраснела Елена. — Но террориста надо наказать.

Коля растирал в миске с водой какой-то порошок.

— Это ветеринарная смазка, — объяснил он дамам. — Ну, понимаете, чтобы бык кончил без коровы, ему надо засунуть руку глубоко в зад и простимулировать простату. В СШП такую все используют. У них там на вечеринках это хуячат в ванну, так что ты как бы весь в смазке, и тебя можно объебать везде-везде… Димочка недавно привез.

Тщательно помытый Сергеич присел на подлокотник и начал переводить для Мидори. Та важно кивала и отхлебывала из бокала. Кацап снова лапал Егора, за что получил два предупреждения. Не лапать Егора он не мог, у того от приставаний всегда знатно рвало пукан. Получив отпор, кацап отправился искать что-то на втором этаже и вернулся с небольшим пакетом. Хохлы с кацапом и Егором сбегали помыться. Наконец, все было готово.

— Дозо! — кацап протянул Мидори моток веревки.

Мидори тщательно связала террориста. У того давно стоял в предвкушении наказания. Кацап с хохлами улегся перед дамами на ковре, и они начали косплеить третью часть Пико. Егор рядом на диване обрабатывал Сергеича, наряженного в костюм горничной. Предварительно он сунул себе в зад специально выписанный Колей из Японии вибратор в виде кошачьей лапы. Мидори визжала, прыгала и хлопала в ладоши.

— Эй, суки, а как же я? — орал Артем целых полчаса.

— А ты наказан, — объясняла Елена. — Мартини в ее стакане плескалось от мощных толчков.

— Дай ски дес, малыш, — от избытка чувств прошептал Сергеич. — Я щас кончу!

— Суки да ё, гаденыш, — ответил Егор. И кошачья лапа с тихим жужжанием выпала на ковер.

Кацап и старший хохол на ковре пытались одновременно засунуть младшему.

— Да больно же! — взвыл Коля, брызнув спермой.

— Ладно, ладно, — кацап спустил ему на лицо.

Только старший хохленок никак не мог кончить. Дроча, он оглянулся в поисках заинтересованной дыры и заметил на столе связанного Артема, о котором уже все забыли.

— Не возражаете? — спросил он у благородного собрания.

— Возражаю! — кацап порвал пакет и натянул на руки перчатки. Опустил руки в миску со смазкой и сжал кулаки. Смазка зловеще чавкнула. — Артемий! Неужто ты возмечтал, смерд, что кто-то будет пачкать чресла свои о твою зловонную клоаку? Ты «Калигулу» смотрел?

— Нет! — включил дурачка Артем. — Я не смотрю такую низкопробную дрянь.

— Вот сейчас и закосплеим.

Благородное собрание надело перчатки. Вопль ужаса прокатился над лесом…

Через два часа Мидори порылась в сумочке и нашла тампон. Коля смочил его мирамистином и вставил террористу. Террорист лежал без сознания, то ли от ЧМТ, то ли от косплея.

— И все-таки, яой — это мерзко, — сказала Елена, снимая перчатки и нюхая руки.

— Если помните, у нас японский унитаз, — ответил кацап. — Можете сходить... Поплакать…

— Ватащи… попракати тодзе… — смущенно сказала Мидори.

Елена убежала в туалет.

— Егор, надо помочь девушке поплакать, — оживился Сергеич. — Если мы вдвоем будем помогать девушке поплакать, это ведь не измена, правда?

— Сережа, я устал от твоих эротических фантазий. Пошли мыться! — Егор схватил бойфренда за ухо и повел в душ. Там уже мылись хохлы, и они долго целовались вчетвером. К ним присоединился кацап, ворча что-то по поводу расхода воды. Колю одновременно ласкали четыре мужика, ему уже казалось, что он в раю.

— Мальчики, я так вас всех люблю! Но Димочку, конечно, больше всех! — мурлыкал хохленок.

— Димочке скоро пиздец, — тихо сказал кацап. — Ебись, пока молодой.

— Дима, в чем дело? — разом помрачнели хохлы.

— Ладно, не важно, — кацап завернулся в полотенце и вышел. — Нахуй всё!

Хохлы выбежали за ним.

— Дима, в чем дело? — спросил Коля.

— Меня снова уволили. Простите, мальчики, я не смогу вас содержать. Мне очень жаль. Вы ни в чем не виноваты.

— Я как бы тоже не безрукий, — сказал старший хохол. — Я строитель, если ты не в курсе.

— Прости, малыш, я хочу побыть один, — кацап ушел в спальню.

Коля постучал в дверь:

— Не думай, что я такое бесполезное говно. Я буду зарабатывать в гей-чатах.

— Дмытро, уведи Мыколу, пока я ему не уебал! — взвыл кацап. — Это из-за вашей ебучей трансляции меня выперли!

— Йес! — воскликнул Коля, сжав кулачки. — Димочка, спасибо! Ты лучший! Я буду охотиться! Скоро весна, вырастет черемша, крапива, щавель! Мы с Димой разведем огород! Я буду собирать грибы! С голоду не помрем!

— Советую разводить сразу галлюциногенные, — влез Егор. — Больше бабок подымете…

— Дима! — постучал Сергеич. — Кагбе поверь мне: я ни разу в жизни не нуждался в деньгах благодаря папе. Но когда мы с Егором потратили последнее, и он полез искать мелочь под автоматом с газировкой, потому что у него руки тоньше… Ты знаешь, я ощутил настоящее освобождение. Это чувство ничем не передать. У меня не было денег, но Егорка все равно был со мной. Вот это, я считаю, самое дорогое в жизни.

— Да куда бы я делся, нам же вылетать надо было через день, — пробурчал Егор.

— Да блядь, идиот, я хотел сказать не то, что ты со мной из-за денег, а то, как мне важно, что мы вместе… Иди на хуй, короче, если не понимаешь!

— Лучше ты ко мне.

— А если пойду? — Сергеич положил его руку на свою задницу.

Егор собрался с силами, поднял Сергеича и донес до дивана. Он думал, что сдохнет за эти долгие двадцать шагов. В глазах порхали синие, красные и зеленые мушки. Он сомневался, что после этого у него вообще встанет. Скорее, вылезет грыжа.

— Малыш, я в курсе, что я жирный, — сказал Сергеич. — Посиди отдохни.

Елена и Мидори в это время обсуждали достоинства унитаза. Мидори даже показала Елене свою пизду — против ожиданий, гладко побритую.

— Вообще-то, я замужем, — сказала Елена, и сходила за кошачьей лапой.

Мидори помыла кошачью лапу и устроилась на унитазе. Елена присела на корточки, чтобы все как следует рассмотреть.

— Милая! — крикнул снаружи Валера. — Угадай, кто меня привез?

Елена выбежала в кухню. Там стоял ее пьяный муж, держа за рукав автослесаря-лоликонщика.

— Привет, огурцеёб, — обратился Валера к Егору. — У меня вопрос: почему меня никуда не приглашают? Я бы этому говнососу полено вставил!

Валера покосился на бесчувственного Артёма. Тот лежал без сознания, спал или притворялся — это сложно было понять.

— Ты натурал, тебе вредно такое смотреть! — Елена накинула плед на изорванный зад программиста.

— С вами тут останешься натуралом, — обиделся Валера. — Так а где японка?

— В туалете, — объяснила Елена. — Надо подождать.

Мидори с кошачьей лапой вышла минут через десять.

— Ну? — Валера ткнул автослесаря в спину.

— Да ну, я стесняюсь, — Петр отвернулся.

— Ну! — крикнула Елена и тоже ткнула его в спину.

Петя достал из кармана бархатную коробочку и встал на одно колено.

Мидори попятилась.

— Мидори-сан! — начал автослесарь.

— Я да, я да! — замахала руками японка.

— Вам помочь? — спросил Сергеич.

— Я сам, — автослесарь начал что-то говорить по-японски.

— У нас был запасной вариант, — объяснила Елена охуевшему от этой сцены Егору.

Сергеич уже устал расписывать Мидори все достоинства сильного русского бритоголового мужчины, которого она чисто случайно приняла за скинхеда. Правда, в юности Петр действительно был скинхедом. Сергеич намекнул, что у Петра хорошая московская зарплата и трехкомнатная квартира, которая намного больше ее конуры. Мидори упрямилась и отвечала, что ей не нравятся натуралы. А на стильного бисёнена автослесарь никак не тянет.

— Я могу отрастить волосы, — с надеждой сказал Петр. — На голове…

Мидори обратилась к Елене, Сергеич перевел:

— Я понимаю, что вы стоите на страже семьи и традиционных отношений, как Елена Мизулина. И я очень ценю ваши усилия по обустройству моей личной жизни. Ваши добрые намерения я не забуду никогда! Но, к большому сожалению, мне нравятся только геи. Вашего друга я привела к себе исключительно потому, что встретила его рядом с гей-клубом, и он выглядел таким потерянным, как будто поссорился с парнем. От русских мужчин мне ничего не нужно. Спасибо за гостеприимство и интересно проведенное время.

— Мидори сан! Дай ски дес! — автослесарь сделал «догеза».

Японка покачала головой и пообещала Сергеичу, что выйдет замуж, но попозже и при условии, что лысый не является представителем местной мафии.

— Аригато годзаимас! — Петр стукнулся лбом о половицы.

— Омедето годзаимас! — крикнул с дивана Егор.

Петр поднялся с колен и надел кольцо на палец Мидори. Невеста улыбалась, показывая всем кривые зубы. Коля принес из подвала шампанское и разлил его по стаканам:

— За увольнение Димочки!

И все выпили за увольнение кацапа, даже он сам.

— Да не страшно, я все-таки журналист, — оправдывался кацап. — Конечно, денег станет меньше, Николя на фуагра не хватит. Буду меньше пить.

— За Мидори и Петю, — предложила тост Елена.

Коля сходил за второй бутылкой.

— Кстати, можно делать сидр, — заметил он. — Тут все богатые, яблоки выкидывают тоннами. Кто в землю закопает, кто в навозную яму. Некоторые просто навалят кучу у дороги и ждут, что разберут. Я мог бы его делать цистернами. Только не знаю, кому продавать.

— Мне продашь, — предложил Сергеич. — А кстати, где ребенок?

— Вася! — крикнула Елена.

Никто не отозвался.

— Пока мы ебались, его тут, вроде, не было, — задумался Коля. — Не мог же он уползти в лес?

— В лес?!! — взвизгнула Елена.

— Всем оставаться на местах, — сказал кацап. Он вышел с фонариком, осмотрел местность и доложил, что следов уползания покакуньки не обнаружено.

Они обыскали весь первый этаж. Егор догадался подняться на второй. Покакунька спал на трех футонах, держа в руках педокуклу.

— Наш человек! — прошептал Петя.

— Да, это надежда славянской нации, — прошептал Егор.

— Хочу родить, — добавил Сергеич.

А связанный программист плакал на столе коричневыми слезами. «Кровью умоетесь», — шептал он. Его никто не замечал.

Елена увезла Васю и Валеру домой, Петя умчал Мидори на экскурсию по Москве, Сергеич посадил за руль более трезвого Егора. Коля мыл пол, тыкая шваброй в ноги террориста.

— И что с ним делать? — спросил старший хохол.

— Выбираю звонок другу, — кацап набрал номер ватного психиатра.

— Я просто хотел немного внимания, — сказал Артем. — Надоело сосать на помойках.

Кацап нажал на отбой:

— Запомни, мальчик! Жители этой страны вечно будут сосать, пока не научатся хоть немного уважать себя.

 

 



проголосовавшие

Для добавления камента зарегистрируйтесь!

комментарии к тексту:

Сейчас на сайте
Пользователи — 0

Имя — был минут назад

Бомжи — 0

Неделя автора - Hron_

Светоч
Тук, тук, тук...
Грейпфрут один

День автора - Саша Дохлый

против были только птицы и я
тру
Верка
Ваш сквот:

Последняя публикация: 16.12.16
Ваши галки:


Реклама:



Новости

Сайта

Надо что-то делать с

22 марта в Санкт-Петербурге, состоится публичная беседа с участием режиссера Ольги Столповской "Кино и книга: сходства и различия" в программе семинара «Литература как опыт и проблема» (руководите... читать далее
17.03.16

Posted by Упырь Лихой

16.10.12 Актуальное искусство
14.02.09 Газета «Ху Ли»
Литературы

Книга Упыря

Вышла книга Упыря Лихого "Толерантные рассказы про людей и собак"! Издательская аннотация: Родители маленького Димы интересуются политикой и ведут интенсивную общественную жизнь. У каждого из них ак... читать далее
10.02.18

Posted by Иоанна фон Ингельхайм

18.10.17 Купить неоавторов
10.02.17 Есть много почитать

От графомании не умирают! Больше мяса в новом году! Сочней пишите!

Фуко Мишель


Реклама:


Статистика сайта Страница сгенерирована
за 0.039106 секунд