Rambler's Top100
fisting
упырь лихой, явас ебу, гальпер, а также прочие пидары и гомофобы.
... литература
Литературный портал создан с целью глумления над сетевыми графоманами. =)
Приют
мазохиста!


Убей в себе графомана



Упырь Лихой

Кабан (для печати )

Подержанный хенде трясло на неровном асфальте. Двухполосное шоссе казалось поверхностью луны — так много там было кратеров, кое-где присыпанных гравием. Разметка давно стерлась и смылась. Саня и Марина выдохнули с облегчением, когда увидели название «Серебряная Пуля» на синем фоне.

— Я не люблю сюрпризы, — мрачно сказала Марина, когда новенькие синие крыши показались вдали. — Ты правда веришь, что такой роскошный дом может стоить полмиллиона? Просто участок, без коммуникаций, продавали за семьсот! Просрали всё… Просрали, как пить дать…

— Все норм, — ответил Саня, сжав зубы, чтобы не прикусить язык. Колесо попало в глубокую выбоину, Марина взвизгнула.

— Могли бы взять однушку в Колпино, — продолжала Марина.

— Там одни наркоманы, — процедил Саша. — А тут фешенебельный район. Два года назад эти коттеджи стоили пять миллионов и больше. Агент мне сказала, что случилась небольшая проблема. Прежнему владельцу предложили работу в Швейцарии, нужно было продать очень срочно. Она бы сама купила, но денег нет. Щас рынок недвижимости находится в глубокой стагнации, ферштейн?

— И что? Дом стоит, есть-пить не просит. Значит, дело в чем-то другом. А ты отдал ей все пятьсот штук, как дурак. Почему она сама не поехала? Так дела не ведут! Может, там какая-то наебка в договоре?

— Там не наебка в договоре, — Саня медленно свернул на грунтовку. — Там свежий воздух, сосны, лошади, озеро, ягоды и грибы. И церковь.

Между рядами крыш действительно торчал синий купол с крестом наверху.

— Видишь, тут православные люди живут, — добавил Саня. — Такие не будут наебывать.

— Проспект Каддафи, дом два, — прочитала Марина табличку на воротах.

Обычно улицы в коттеджных поселках называются убого — Весенняя, Садовая, Цветочная. Но жильцы имеют право сами выбирать названия. Судя по всему, в Серебряной Пуле жили люди креативные.

Саня и Марина проехали переулок Мэнсона, бульвар Бонапарта, Бейкер-стрит и Малхолланд-драйв. Вскоре они отыскали площадь Пиночета. Собственно, эта была не площадь, дом стоял на отшибе, а огромное колхозное поле за ним именовалось в честь чилийского диктатора. Ветер шевелил картофельную ботву.

Ключи подошли к входной двери двухэтажного коттеджа. Внутри он был отделан и даже обставлен, на террасе стояли два шезлонга с подушками.

— А где работал прежний владелец? — спросила Марина.

— Кажется, в полиции. Потом в охране «Газпрома». Эти пятьсот штук для него просто не деньги, вот потому так и дешево, — Саня покраснел от счастья, как будто перестоял в солярии. — Понимаешь, он очень сильно торопился, даже подписи поставил заранее. Нам очень повезло!

— И еще вопрос: а где все? — Марина обвела рукой воображаемую дугу в воздухе.

Саня плюхнулся в шезлонг и уставился на закат.

— Слушай, я три часа провел за рулем, имею я хоть какое-то право на отдых? Ты решила окончательно заебать меня нелепыми вопросами? Я же сказал: все по закону. Твоя паранойя меня убивает!

— И почему нет людей? — Марина толкнула спинку шезлонга.

— Они отдыхают! — зарычал Саша. — Они вернулись домой после долгого трудового дня и отдыхают! А ты, вместо того чтобы ебать мне мозги, пошла бы, пожарила бербекю! Вон, стоит эта хуйня с решеткой. И пиво в холодильник поставь!

В окнах соседних домов зажигался свет. На переулок Миядзаки выскочил мальчик с самокатом, он ехал, отталкиваясь от мокрой брусчатки голубым резиновым сапогом и громко визжа.

Марина вылила воду из круглого гриля, нашла совок для углей и щипцы, обследовала широкий холодильник из нержавейки. Он один, наверное, стоил тысяч сто. На нижней полке лежали четыре бутылки мартини и две коробки с апельсиновым соком. Одна бутылка была уже открыта, там оставалось на донышке. Марина хотела ее вылить, но Саня отобрал. В морозильнике Марина нашла много странного мяса, куски прямо с кожей и костями. Она уже подозревала, что прежний владелец был преступником либо внезапно умер, не оставив наследников. Возможно, сделка была незаконной. Даже скорее всего.

Марина достала из сумочки смартфон. Номер прежнего владельца был написан на договоре. Возможно, такого номера не существует? Сердце у Марины забилось сильнее, когда послышались длинные гудки.

— Алё, это кто? — спросил женский голос.

— Простите, это вы недавно продали нам коттедж? — Марина за секунду успела раз двадцать пожалеть, что позвонила.

— Да, а что не так? Живите на здоровье. Это все?

— Но, понимаете, он стоит гораздо больше, чем мы заплатили. Мне даже как-то неловко… — Марина присела за столик у окна. — Такой шикарный дом, и с мебелью. Вы тут оставили столько вещей, не хотите их забрать?

— Нет, абсолютно не хочу. Это все?

— Это все, нооооо… Извините, ради Бога, мне просто хочется знать, что с этим домом не так?

— С домом все окей. Это все?

— Ну, я не знаю…

— Может, хватит пиздеть? — женщина громко засопела в трубку. — Ты купила его за половину ссаного лимона, должна лезгинку от радости плясать, а то развыебывалась, баронесса фон Пердешкина, дом ей не такой!

— Может, не надо хамить?!

Женщина сбросила вызов.

— Шел бы на кухне помог! — крикнула Марина мужу. — Расселся тут, шовинист!

— Я уже помогаю! — крикнул Саня, допивая из открытой бутылки. — Ну-ка, где бокалы?

В доме нашлись и бокалы, и тарелки, и столовые приборы. В шкафах аккуратными стопками лежало постельное и столовое белье, а в просторной спальне на верхнем этаже Марина обнаружила целую коллекцию брендовой одежды. Вечерние платья были немного широки, но Марина уже решила, что ушьет их. Не возвращать же хорошие вещи такой хамке?

— Ну-ка, примерь пиджак, — она спустилась на кухню с блейзером из темно-синего вельвета. Блейзер пришелся Сане впору.

— Вау! — Саня подергал подол темно-красного вечернего платья. — Охуеть какое старье у богачей. Мне пришлось бы хуячить полгода, чтобы купить такой шмот… Понимаешь, Мариша, для них это просто не деньги. Чисто для галочки — «У меня нет собственности в Рашке».

— Надеюсь, нас здесь не убьют, — ответила Марина, разглядывая свое отражение на дверце холодильника.

— Нас-то за что? Мы закон не нарушали…

Вдали зазвенел колокол. Саня и Марина вынесли на террасу маленький столик с закусками и уселись в шезлонги с бокалами в руках. Мясо они пока что решили не жарить — впереди выходные. Марина положила свои запасы к старым.

— А какой сегодня праздник? — спросила Марина.

— Не знаю, может, медовый Спас? А что?

Вдалеке запел хор. Звуки приближались. Марина заглянула за угол: в дальнем конце переулка горели факелы. Процессия в белых одеждах двигалась медленно и торжественно. Батюшка размахивал кадилом. Саня взял Марину за руку и на всякий случай увел в дом.

— Откройте, братья и сестры! — священник постучал в дверь кухни.

— Надо открыть, а то вон их сколько, — прошептал Саня. — Они же выломают все к хуям.

— Так я и думала! — прошептала Марина.

Священник кропил террасу святой водой, женщины из хора выстроились вдоль перил и славили Господа.

— Откройте, пожалуйста! — крикнул священник. — Это важно! Не трогайте тут ничего!

Саня открыл.

— Проверьте холодильник, — сказала худая высокая дама лет сорока. — Анна Кузьменкова, очень приятно. У нас тут была эпизоотия АЧС, все мясо необходимо уничтожить. Это вам, помойте тут все еще раз.

Анна протянула Марине пакетик с порошком и инструкцию на бумажке.

— А я-то хотела жарить шашлыки! — испугалась Марина.

Две прихожанки уже вынимали мясо из холодильника и пихали в желтые мешки с угрожающими надписями, а третья протирала раствором морозильную камеру. На выброс пошли и те продукты, что привезла Марина.

То, что Марина приняла за святую воду, оказалось сильнодействующим раствором «Экоцида».

— Конечно, при продаже о таком не говорят, — объяснял священник. — АЧС не опасна для людей, но мало ли что. Любая бактерия, любой вирус может мутировать. Вирус иммунодефицита тоже не всегда был человеческим. А последствия АЧС могут быть страшными, хуже лихорадки Эбола, уж поверьте мне. Я работал ветеринарным врачом, пока не принял сан.

Прихожанки разбрелись по дому, протирая и опрыскивая все на своем пути.

— Одежду нужно обработать паром, — советовала Анна. — Посуду помыть в режиме «био». Мясо мы сожжем, остатки утопим в яме с хлорной известью. Кстати, моего мужа зовут Даниил. Отец Даниил Кузьменков.

— Спасибо вам огромное! А мы-то думали, что с нашим домом не так, очень волновались, — твердила Марина.

— Дело в том, что у нас маленькая община, мы все хорошие друзья, а друзья должны помогать. С прежними соседями мы не сошлись характерами. Алана — женщина очень конфликтная, — рассказывала Анна. — Но с вами мы, конечно, подружимся.

— Конечно, подружимся! — кивала изо всех сил Марина. — Я завтра куплю нормального мяса и позову всех на шашлыки. Лучше курицу, а то мало ли, подсунут в магазине.

— Мы обязательно придем, — сказал отец Даниил.

Саня завалился спать сразу после ужина, Марина еще раз помыла все раствором экоцида, она не могла спать, представляя себе, как умирает от геморрагической лихорадки. Марина надела туфли на низком каблуке и отправилась гулять по поселку, освещая путь телефоном. Фонари на улицах были, но почему-то не горели. Вскоре она выяснила причину — развороченный трансформатор. Похоже, кто-то пытался оставить без света весь поселок.

Огромная луна зависла низко-низко над колхозным полем. Марина дошла до церкви, попадья как раз запирала ворота, а отец Даниил ждал рядом с факелом и корзиной яблок.

Увидев Марину, попадья ахнула:

— Простите, Христа ради! Я про факелы совсем забыла! Надо было вам выдать на первое время!

— Зачем?!

— Нельзя ходить ночью без огня, — объяснила попадья. — Ваш дом стоит на отшибе, всякое может случиться.

— Например?

— Бродячие собаки. Лисы, барсуки… И другие животные. Никогда не знаешь, кого встретишь. Вы же не будете тыкать лису телефоном?

— Вот еще, тыкать лису телефоном. Бояться надо не животных, а людей, — начала умничать Марина. — Как говорится, хомо хомини люпус эст.

Священник, сложив руки на груди, слушал их разговор.

— Простите, что вмешиваюсь. Тут такое дело. С человеком можно договориться, а животные — тупые скоты.

— Не всегда, — возразила Марина. — Бывают очень умные звери и совсем отмороженные люди.

— Бывают такие люди, — кивнула попадья. — Вот наш сосед — напивался и начинал палить из ружья. Но, понимаете, если люди отморозки, это не значит, что звери умнее. Даню, например, укусил медведь… Не очень умный медведь.

— Мы работали с зоозащитой. — Отец Даниил задрал рукав рясы. — Одна богатая девушка купила притравочную станцию и держала там освобожденных зверей — медведей, лис, волков, кабанов. Это в десяти километрах отсюда… Кормила их на пожертвования. Но… сегодня деньги есть, завтра нет, а кушать хочется всегда.

— И эта стерва их выпустила. Представляете? — вмешалась Анна. — Даня приехал делать им прививки, а там — никого. В смысле, никого из людей.

Марина уставилась на руку священника — всю в уродливых буграх и вмятинах от зубов.

— Господь уберег, даже руку удалось сохранить, — сказал отец Даниил. — Я успел достать пистолет со снотворным, но действует оно не сразу. Если бы вольер был на замке, ничего бы не случилось. Так что мой вам совет: запирайтесь на ночь.

— В смысле, зверей поймать не удалось? — Марине вдруг стало холодно, несмотря на духоту.

— Кто же будет их ловить, кучка студентов? — ответила попадья. — Эти волонтеры себя не могут прокормить, не то что зверей. Кстати, ту девушку с тех пор никто не видел. То ли медведь задрал, то ли уехала куда-то. Вообще, эти зоозащитники полное дурачье. Спасают жизнь бедным лисичкам и скармливают им сотни других животных. Где логика? Какой в этом смысл? Разве одна жизнь ценнее другой? Лиса — хищник, логично, если она же является объектом охоты, а ее шкуру используют для одежды.

— Позвольте, мы вас проводим, — вмешался священник. — Простите, что сразу забыли сказать. У нас АЧС из-за диких кабанов, тех самых, с притравочной станции. Кстати, кабан намного опаснее медведя. Прет напролом. Если нашли следы копыт — отойдите подальше. Медведь умный, кабан тупой. Медведь вас не тронет без крайней необходимости, а кабан… — священник ускорил шаг.

— А кабан? — напомнила Марина.

— Бежим! — Анна схватила ее за руку и втащила в калитку.

Серая тень пронеслась по улице. Марина позвонила мужу, чтобы как следует запер дверь. Он разозлился и сказал, что не будет два раза вставать, чтобы открыть. Марине пора завязывать с паранойей.

— Здесь волки на улицах! — крикнула она.

Священник, встав на скамейку, целился в темноту. Раздался громкий визг, хрустнули доски.

— Ушел, тварь… — сказала Анна.

— Увидимся завтра, спасибо за все! — Марина выхватила факел из ее рук и побежала к дому. Это было опасно, но больше всего ее бесило, что Саня не запер дверь. Услышав топот за спиной, она дернулась в сторону. Что-то мощное пронеслось мимо, задев ее боком. Она сама не помнила, как добежала до своей террасы. Саня дрых в шезлонге, она растолкала его и отвела в спальню, предварительно заперев все что можно и для надежности придвинув к кухонной двери комод.

Марина долго не могла заснуть: со стороны леса тянулся надсадный вой, в три часа ночи послышался шорох, покатилась крышка мусорного бака, на улице рычали и чавкали. Раздался выстрел, и все стихло.

Утро уже наступило, но Саня еще спал. Марина вышла на балкон, у нее болела шея и ныло в затылке. Было прохладно и сыро, над полем стелился густой туман, пожухлая ботва висела неподвижно — яндекс обещал полный штиль. Листья живой изгороди не шевелились. Марина заметила, что кусты барбариса давно не стрижены, а ветки поломаны в нескольких местах, как будто там продиралось крупное животное. Было очень тихо, застывший пейзаж нагонял тоску. «Что за сраная дыра! — подумала Марина. — И ехать сюда черт-те сколько!» Она еще раз окинула взглядом поле, за которым виднелся еловый лес. Отметила, что она не единственная, кто проснулся так рано: в поле уже копался человек в коричневой одежде. Он доставал клубни руками и совал в пакет, прямо с налипшими комьями земли. Почувствовав на себе взгляд Марины, он повернулся в ее сторону. Марина поспешно забежала в спальню и захлопнула дверь. Наверное, это был кто-то из деревни по соседству, конченый алкаш или наркоман, которому не хватало даже на еду.

Было очень скучно, интернет работал еле-еле. Она долго пинала супруга, потом нашла себе развлечение — отпариватель. Обработала всю одежду, нарядилась в бирюзовый джемпер и джинсы Аланы, отодвинула комод и вышла на террасу. Вспомнила, что приглашала соседей на шашлыки, и вернулась в спальню за деньгами. Саня промычал что-то ей вслед.

Соседи уже проснулись. Мальчик в голубых сапогах снова гонял по улице, оглушительно визжа. Его мать, грузная женщина лет тридцати, крикнула с порога:

— Езди так, чтобы я тебя видела!

— Зачем же так орать… — Марина потерла затылок.

— Чтобы меня все боялись, — объяснил мальчик. — Они слышат и не подходят. У меня еще есть свисток с ультразвуком. Но я не знаю, помогает он или нет. Меня зовут Коля, а вас как зовут?

Марина промямлила что-то в ответ. Дети ей никогда не нравились.

— Вы едете в магазин? — спросила мать мальчика. — Можно с вами?..

— Конечно.

— А ты иди в дом, — кивнула мать Коле. — И не смей открывать дверь, пока я не вернусь!

— Факин щит… — мальчик бросил самокат и потопал к себе.

— Алевтина, — представилась женщина, залезая на заднее сиденье. — Вы не думайте, раньше я бы доехала на мопеде, тут всего километров пять. Но мне страшно.

— Мне тоже, — сквозь зубы ответила Марина. — Как вы думаете, их переловят когда-нибудь?

— Когда-нибудь! Не в этой жизни… Они же плодятся как черт-те кто. Кстати, не вздумайте к ним подходить. Я-то дура была. В прошлом году выхожу во двор, а там лисичка, стоит и смотрит. Ну просто мимими. Я ей вынесла куриные кости. Угадайте, что она сделала?

— Укусила.

— Вот! — женщина показала ей левую руку. — Даже не представляете, что было потом.

— Бешенство?

— Мы так и не поняли, что это было. Я колола десять разных антибиотиков, делала анализы. Лежала под капельницей полтора месяца.

— Бореллиоз? — Марина вырулила на шоссе.

— Нет, я же сдавала анализы. Они не нашли ничего похожего. Может, плохо смотрели…

— Конечно, не нашли, это же наша Раша. Материал для анализов нужно правильно хранить. Растить на агаре, на пептидах, на бульоне. Ааааа!

Она резко затормозила. Нечто прыгнуло на капот. Дикие красные глаза уставились на Марину. Лицо существа было все в багровых подтеках, руки, измазанные в земле, скользили по стеклу. Существо что-то прохрипело, еле ворочая языком. Алевтина выскочила из машины и ткнула его чем-то, существо упало и забилось в конвульсиях.

— Что стоишь, поехали! — Алевтина запрыгнула обратно.

Марина объехала существо и рванула дальше.

— Я всегда ношу с собой шокер, — объяснила Алевтина. — И вам советую.

Марина включила «дворники», чтобы отмыть лобовое стекло, насколько это возможно. В салоне едко запахло спиртом и горьким миндалем.

— Тут полно наркоманов, — продолжала соседка, — Кидаются под колеса и требуют компенсации.

— Вон оно что. Ааа! — Марина попала колесом в выбоину. — Я себя ощущаю как в фильме ужасов. То звери на улицах, то эти чертовы зомби. Как вы вообще здесь живете?

— Больше-то негде, и так все в долгах, — ответила Алевтина. — Мы с мужем продали однокомнатную квартиру в Купчино и еще взяли ипотеку. Хотели, чтобы сын рос на природе. Хер там! Боимся выйти из дому лишний раз! Знаете, если бы я поймала эту бабу, я бы ее пытала шокером неделю. Нет, лучше месяц! Я месяц вообще не понимала, где нахожусь. Все как в тумане. Сначала очень хотела спать, болела голова, все мысли только о том, чтобы лечь и заснуть. И почему-то не в кровати. Один раз залезла под веранду, даже доску отломала, чтобы протиснуться. В другой раз меня сын разбудил в лесу, я лежала в яме под кучей листьев. Потом начались галлюцинации, мне казалось, что я сама — лиса. Я грызла собственные лапы, чтобы освободиться из капкана и накормить лисенка. Они меня привязали к трубе в подвале.

— Они — это кто?

— Анечка и ее муж, кто же еще. Даня сказал, я кидалась на людей. Вирус высокозаразный, так они объяснили.

— Они вас удерживали насильно?

— На самом деле я мало что помню. Коля тоже переболел. Главное, что теперь я здорова.

Марина сама не заметила, как доехала до магазина. Ей уже не хотелось жарить шашлык и вообще ничего не хотелось, кроме как высадить попутчицу ухать в город, отмыть машину хлоркой и обколоться антибиотиками. А этот дебил Саня пусть хоть обнюхается своим свежим воздухом, как кокаиновый наркоман. Кстати, если его не будить, есть шанс, что он вообще никогда не проснется и не заметит ее отсутствия.

— А может, их всех просто перестрелять? — спросила Марина, глядя на морозильный ларь в магазине у дороги. — Какое-то херовое мясо, может, лучше взять арбуз?

— Кого перестрелять? Зверье или бомжар? — Алевтина открыла ларь и рылась теперь в поисках подходящего куска. Марина разглядывала ее полные руки и волосы, снизу желтые, сверху русые.

— Нет времени доехать до салона, — сказала Алевтина, поймав ее взгляд. — Только и думаешь, как добраться до кровати, потом бац — и уже утро. В будние дни мы встаем в полшестого.

«Кошмар», — подумала Марина.

— А вот насчет перестрелять... Вы когда-нибудь пробовали попасть в движущуюся мишень? Ооочень трудно… А если слегка задеть, это их только разозлит. — Алевтина вытащила здоровенный свиной окорок, покрытый инеем. — Такой подойдет?

Марина кивнула.

— Чтобы купить оружие, нужны документы, — продолжала Алевтина. — А это надо снова ехать в город, сидеть на приеме у психиатра. И стоит оно недешево. Я хотела купить самую простую винтовку — жаба задушила.

— А как насчет арбалета? — прищурилась Марина. — На них не нужно документов.

— А это идея… Если хотите поиграть в Робин Гуда…

— Нужен яд, — вмешался продавец-таджик. — Зверь кушает в мусорный бачок. Вы кладете яд в мусорный бачок, он покушал, через два дня кровь густая-густая. И все, он сдох. Хотите яд?

— Хочу! — Марина достала кошелек.

 

Они спорили всю обратную дорогу. Алевтина доказывала, что крысиный яд не подействует на крупное животное. Зато домашний кот или собака может поймать отравленную крысу и сдохнуть в страшных мучениях. Марина все равно хотела попробовать.

Коля встретил их на самокате, мать принялась ругать его за глупость. Марина швырнула на кухонный стол мясо и овощи, вернулась к машине и достала пакет с ядом. Наверное, стоило подождать до вечера, пока соседи накидают полные баки, и положить брикеты сверху. Хотя не факт, что зверь сожрет именно яд. Наоборот, нужно убедить соседей не кидать пищевые отходы, чтобы брикеты были единственной возможной едой. Марина плотнее завязала пакет и повесила его на живую изгородь.

Саня проснулся до ее приезда и бродил по дому, исследуя вещи прежних владельцев. Он обыскал холл и кухню внизу, затем три комнаты наверху. В той комнате, окна которой выходили на поселок, на стенах висели две оленьи головы и огромная кривая башка секача. У одного из окон стоял стол с лисьей шкурой и непонятными инструментами, на полу Саня нашел пакет с опилками. Видимо, хозяин увлекался таксидермией, но получалось у него пока не очень. И, наконец, в шкафу, запертом на ключ, нашлись четыре ружья. Коробки с патронами были аккуратно расставлены внизу. Саня с трудом нагуглил, какого они типа и как их заряжать. Он нашел в коробке новый оптический прицел и уже собирался его прикрутить, когда вернулась жена. Он вышел ей навстречу с заряженным карабином, и они вдвоем пробовали стрелять в поле по консервным банкам, но ни разу не попали. С оптическим прицелом Сане удалось опрокинуть банку, но и только. Они переругались, решая, у кого руки не из того места.

Мясо таяло медленно. Над полем снова полыхал закат, когда Марина раздувала пламя в гриле. Соседки не пришли — видимо, сочли приглашение обычным вежливым враньем, за которым не следует реальных действий. Саня снова спал, на этот раз в шезлонге.

— Может, хватит дрыхнуть?! — крикнула Марина. — Шел бы, дров нарубил! На вас угля не напасешься!

Саня застонал и уронил смартфон. Марина вернулась на кухню, нарезала мясо пластами, пересыпала специями, потерла каждый кусок половинкой луковицы, смоченной уксусом. Мариновать мясо не было времени, очень хотелось есть. Часть она поставила в холодильник на завтра, часть уже собиралась положить на решетку гриля. Лук и овощи нанизала на деревянные шпажки. Чего-то не хватало… Когда изжарится мясо, в золе можно будет испечь картошку, ее-то она и не купила. Если она возьмет ружье, ложку и миску, спустится и выкопает пару клубней, ничего плохого не случится.

Поле начиналось сразу за дорогой и было отделено от поселка ржавой металлической сеткой, порванной во многих местах. Остатки колючей проволоки валялись на земле, Марина в сумерках не заметила их и больно поранила ноги. Выругавшись матом, она положила ружье на землю, поставила рядом миску и начала копать. Хорошо, что вокруг никого не было. Пожалуй, она выглядела еще более нелепо, чем тот мужик утром.

Копать ложкой оказалось не так-то просто, она сразу погнулась, и Марине стоило большого труда наполнить миску. Она уже поняла, что надо было искать лопату или тяпку. И кстати, лопатой можно дать достойный отпор животным.

— Стерва! — услышала она за спиной.

Марина вскочила, опрокинув миску. Не удержалась и повалилась спиной на землю. Что-то мерзкое, огромное и вонючее навалилось сверху. Тот самый картофельный человек!

— Саня! — заорала она. — Саня, проснись, мудак!

— Мерзкая сука! — хрипел бомж. — Ебаная мразь!

Его черные когти раздирали свитер, надетый на Марине. Кашемир на эластановой основе растягивался и трещал.

— Снимай штаны, пизда! — рычал насильник. — Снимай, кому сказал! Мразь, убью!

Марина ударила его миской по лбу, насильник выхватил миску, надел ей на лицо и надавил что есть силы, край миски вонзился в горло, не давая дышать. Марина дергала ногами и хрипела. Когда она очнулась, все тело болело, в небе виднелись тусклые звезды, пахло дымом. Темный силуэт бомжа заслонял луну. Он рвал плотный деним и выл:

— Сука, ненавижу! Убью, мразь!

Минуту спустя он отшвырнул джинсы, взял ружье и побрел в сторону поселка, шатаясь и чуть не падая.

Саня проснулся, когда угли уже остывали. Решив показать жене, как надо, он взял на кухне готовые дрова и топор. Пока Саня искал колоду, чтобы наколоть щепы, бомж налетел и отобрал топор.

— Ебаная мразь! — Бомж вонзил топор в деревянный столбик террасы.

— Эээ, мужик, ты спятил? — вякнул Саня.

— Сука, убью! — бомж двинулся на него.

Саня юркнул в дом. За черными стеклами невозможно было разглядеть ничего, он видел только свое отражение.

— Считаю до десяти и стреляю! — крикнул бомж. — Открывай по-хорошему.

Саня мог бы забежать наверх и взять одну из винтовок, он мог быстро выключить свет и рвануть, пока бомжара целился в него. Но вместо этого открыл дверь.

— Я здесь ни при чем! — крикнул Саня. — Я правда ни при чем! Меня обманул агент по недвижимости!

— Дебил, — сказал бомж и швырнул топор под стол. — Пиджак мой снял, живо! Вали, пока не сдох!

Саня, еле стоя на ногах, наблюдал, как бомж швыряет свое тряпье на улицу и идет в душ. Бомж был страшен: опухшее лицо, заросшее щетиной и черное от гематом, глаза тоже черные и маленькие, как у дикого зверя. Огромное тело с небольшой, коротко стриженой головой, и маленький сморщенный член.

— Ты еще здесь? — спросил гость.

Саня выбежал на улицу и прыгнул в машину. Он вернется с полицией, документы на дом у него. Правда, жена куда-то делась. Возможно, уже убита. Искать Марину нет времени, полиция поможет. Хотя какая полиция? Саня притормозил у церкви.

— Батюшка! — крикнул он. — У нас человек с ружьем!

Церковь была уже закрыта, священник в подряснике выбежал из соседнего дома:

— Подождите, я скоро.

Саня истерично рассмеялся: священник вынес пистолет со снотворным. Это было все равно, что идти на медведя с зубочисткой.

Из соседних домов выходили женщины, кто с бейсбольной битой, кто с шокером, кто с травматом. Подтянулись два мужика с пистолетами.

— Вооруженный мужчина у нас в доме! — крикнул Саня. — Маринка пропала!

— Это Вовка вернулся, — объяснила попадья, на ходу зажигая факел. — Он всегда психованный был, вот Алана и сбежала. Мы с ним поговорим. Объясним ему все. Только не вызывайте полицию, они не поймут.

Небольшой отряд двинулся в сторону поля.

— Приперлась святая инквизиция, ну охуеть теперь! — бомж с карабином стоял на террасе и целился в прихожан. — Это мой дом! Я сам его строил, поняли, ублюдки?! И оформил на любимую жену! Я платил за дороги в вашем ебаном поселке, я провел электричество! Я жертвовал на вашу церковь! Хули я вам не нравлюсь?

— Владимир, давайте поговорим как цивилизованные люди! — крикнула Анна.

— А вы-то цивилизованные люди? — бомж пальнул в толпу, огни факелов метнулись в разные стороны. — Не подскажете, почему я очнулся в подвале, прикованный цепью к стене?

— Поверьте, это было необходимо! — тонким голосом воскликнул священник. — Чтобы не навредить остальным!

— Не неси хуйню, борода! Шнейль, шнейль, валите по домам! Я уже здоров! Я не нуждаюсь в церковной психиатрии!

— Мы найдем на вас управу! — крикнула Алевтина. — Вы сами довели Аланочку до того, что она сбежала!

— Ваша Аланочка — редкая блядина! — бомж зашел в дом через кухонную дверь.

— И что теперь делать? — убитым голосом спросил Саня.

— У тебя документы при себе? — спросил один из мужчин. — Если сделка была полностью законной, можно вызвать полицию. Ну или приставов, я не знаю.

— Ладно, заходи, недоносок, — бомж распахнул дверь. — Иди к своей фрау.

На кухне за столом сидела Марина в халате, ее лицо было кое-как отмыто от земли, руки тряслись. Прихожане ждали на террасе, тревожно глядя в окна.

— Это правда, что вам продали дом за пятьсот тысяч? — спросил бомж.

— Правда, — выдавил Саня.

— Чертова блядина… Вы понимаете, что это мое единственное жилье?

— Понимаем, — хрипло ответила Марина. — Но это и у нас единственное жилье.

— Значит, так. Я потратил шесть миллионов. Могу уступить за три. Вы готовы платить?

— У нас нет таких денег, — прохрипела Марина, держась за горло. — Просто верните нам наши пятьсот.

— А эти какого хера здесь?! — завелся бомж, хватаясь за карабин. — Валите с частной собственности, живо!

Люди поспешно убрались с террасы, огни факелов двинулись вглубь поселка. Бомж достал мартини, уселся в шезлонг и начал пить из горла.

— Нам уехать? — спросил Саня.

— Мне похуй, — ответил бомж. — Вот честно, похуй. Я сегодня днем очнулся в лесу. Знаете, что там было? Рядом стоял степной волк и нюхал мое лицо. Я погладил его, и он завалился на спину, чтобы я почесал ему живот. Я знаю этого волка, его привезли с Кавказа год назад. Там его держали на цепи в парке аттракционов, пока он умирал от голода. Его спасли, отмыли, привезли сюда. Я его кормил, каждый месяц переводил деньги. В него я бы точно не стал стрелять. И он меня не тронул. А пока я болел, мне снилось, что я кабан. Я вырвал цепь из стены и налетел на медведя… Видели трансформатор? Моя работа...

— А как вы… Ну, как вы заболели? — прохрипела Марина.

— Видели в морозилке? Вот это был кабан. Моя жена мусульманка, она такое не ест. Я делал шашлык, плохо прожарил. Кстати, у кабана мясо жесткое и воняет. Может, зараза и не от мяса, я поранился, пока шкуру сдирал… Сначала все время хотелось спать, потом пятна на лице. Потом я не смог продлить больничный — забыл. А потом я не смог дозвониться до жены, еще волновался, как дебил. А сегодня я увидел Алю в чужой машине. Я так обрадовался, бросился за ней. И понял, что это не она. То есть я увидел ее свитер. Я был в ахуе… Плохо соображаю, как будто вата в башке…

Саня упал в соседний шезлонг:

— Спать охота… Знаешь, что самое ценное на природе? Вот это… Когда можно придавить после ужина…

— На, — бомж протянул ему бутылку.

Саня брезгливо отпил, стараясь не касаться губами горлышка, и заснул…

Он стоял на четвереньках в поле и пытался нарыть себе еды. Бежал по лесу, как поросенок, за огромным агрессивным секачом, пил из ручья, лежал в яме между корней старой ели. Он потерял счет времени, почти не думал, его интересовало только, где найти еду. Саня-кабан был абсолютно счастлив. Он радовался, когда ел грибы, картошку или желуди, когда светило солнце и не шел дождь. Мусорные баки манили чудесным запахом, но молодой кабан боялся приближаться к жилищам людей — они кидали в него горящими палками, детеныши визжали и свистели так, что резало уши. По вечерам Саня ждал у околицы, и секач выносил миску с кашей или хлебом, размоченным в кислом молоке.

Пока Саня угощался, секач втыкал ему что-то в спину, это было почти не больно. Однажды Саня узнал свое отражение в озере — жуткое распухшее лицо, все в багровых пятнах. Секач стоял над ним и говорил:

— Очнулся, Пятачок?

Саня почуял мерзкую вонь: смесь гнили, испражнений, аммиака, хвои и прелых листьев. Так вонял он сам.

— Вставай! — секач протянул ему руку.

Саня разлепил губы. Человеческая речь давалась ему с огромным трудом:

— ММММ… А ггде Марина?

— Хотел бы я сам это знать, — ответил секач.

— Сука! — слезы брызнули из голубых глаз Сани. — Подлая сука! Бросила меня умирать!

Секач толкнул его в ледяную воду и не пускал на берег, пока Саня не не остыл.

— Так лучше? — спросил секач.

— Не лучше! — обиженно крикнул Саня. — Мерзкая тупая сука! Хуже свиньи!

— Сколько пафоса… — секач сплюнул на песок.

Саня, дрожа, содрал с себя одежду и принялся выжимать штаны.

— Ты в них месяц срал и ссал, — напомнил секач.

Саня отбросил мокрые тряпки и вернулся в воду, там было даже теплее.

— Мерзкая сука… — повторил Саня.

— Бросила тебя умирать? — переспросил секач. — А ты бы ее не бросил?

— Конечно, нет! — воскликнул Саня. — На такую подлость способны только бабы!.. Слушай, мужик, спасибо, что выручил.

— Не за что, — секач снова сплюнул. — Я теперь безработный, времени дохуя.

Владимир пошел к дому, сухие ветки хрустели и ломались под его сапогами. Саня трусил за ним, как подсвинок.

— Я тебе очень благодарен за все, правда, — повторял Саня. — Пустишь пожить на первое время?

— Живи, мне похуй, — не оборачиваясь, ответил Владимир.

За деревьями уже виднелось поле, а вдалеке торчали крыши коттеджного поселка. Владимир сорвал красную кисть рябины и засыпал в рот пригоршню ягод.

— Мужик, спасибо! — не унимался Саня. — Ты настоящий человек!

— На самом деле я свинья. Но я хотя бы могу это признать.

— Ну ты кабан! — восхищенно сказал Саня.

Владимир едва заметно улыбнулся и пошел дальше.



проголосовавшие

Гнилыe Бурaтино
Гнилыe
Для добавления камента зарегистрируйтесь!

комментарии к тексту:

Сейчас на сайте
Пользователи — 0

Имя — был минут назад

Бомжи — 0

Неделя автора - 4арли сталь

zoo филли я
ah утра
вы лаj ми

День автора - Яго Яго

Ивана Жабова принимают в геи
Иван Жабов прощается с детством
Три коротких трэша
Ваш сквот:

Последняя публикация: 16.12.16
Ваши галки:


Реклама:



Новости

Сайта

Надо что-то делать с

22 марта в Санкт-Петербурге, состоится публичная беседа с участием режиссера Ольги Столповской "Кино и книга: сходства и различия" в программе семинара «Литература как опыт и проблема» (руководите... читать далее
17.03.16

Posted by Упырь Лихой

16.10.12 Актуальное искусство
14.02.09 Газета «Ху Ли»
Литературы

Книга Упыря

Вышла книга Упыря Лихого "Толерантные рассказы про людей и собак"! Издательская аннотация: Родители маленького Димы интересуются политикой и ведут интенсивную общественную жизнь. У каждого из них ак... читать далее
10.02.18

Posted by Иоанна фон Ингельхайм

18.10.17 Купить неоавторов
10.02.17 Есть много почитать

От графомании не умирают! Больше мяса в новом году! Сочней пишите!

Фуко Мишель


Реклама:


Статистика сайта Страница сгенерирована
за 0.083872 секунд