Rambler's Top100
fisting
упырь лихой, явас ебу, гальпер, а также прочие пидары и гомофобы.
... литература
Литературный портал создан с целью глумления над сетевыми графоманами. =)
Приют
мазохиста!


Убей в себе графомана



Ачилезо

Алиса... (для печати )

Утро. Утро. Утро… Пора в школу. Чищу зубы, швыряю в портфель первый попавшийся учебник. Для старших классов один — это маловато, но для меня лично, в самый раз. Я все мечтаю, когда эта так называемая школа закончится. Пара бутербродов также отправилась в портфель. Бутерброды это величайшее изобретение в мире.

Уроки я естественно не сделал и ожидал разноса в любой момент, то есть был абсолютно спокоен и собран, — еще не такое бывало, прорвемся.

— Зачем приперся, волчонок? — Я этого гада ненавижу, он все восемнадцать лет отравляет мне жизнь своими тупыми остротами. Его зовут Менор Оса, он толстый сын богатого папы. Сегодня он дежурил у главного входа, видно отличился на чемпионате по скоростному лизанию задниц, и теперь гордо выпячивал левую руку с повязкой старшего по школе.

— Не твоего мелкого ума дело, медвежонок!

— Тебя сегодня обязательно отчислят! — Вопрос о моем отчислении вставал раз восемь, я уже привык к угрозам такого плана.

Первый урок — родная речь, я на него опоздал, и пришлось слоняться по коридору, меня все равно не пустили бы в класс, а проситься я не хотел.

В фойе стояли лишь такие же опозданцы как я и те, у кого урок отменили. Я подошел к шестнадцатому «Б», они ждали физика. Немногочисленные девушки и еще более редкие юноши решительно меня проигнорировали. Я удостоился одного робкого кивка от хрупкой светловолосой девчушки, не помню, как ее зовут, но на этот знак внимания отвечать не стоило уже мне, не того она полета птица, хотя глаза у нее интересные.

— Отвали, Лобо! — Стоит отметить, что Лобо моя фамилия, а зовут меня Алехар. Попляшет у меня этот напыщенный индюк Паво, — терпеть не могу, когда меня называют по фамилии, наверно потому, что так все зовут моего отца! Правда для сладкой мести придется ждать вечера, когда Паво выйдет погулять со своей подружкой Иха-Фресой, глупой и жутко романтичной. У меня никогда еще не было подружки, даже такой дуры, хотя я на два года старше Паво, и меня выводили из себя томные взгляды, которыми они швыряли друг в друга на общих занятиях. Дрались мы не реже двух раз в месяц, но всегда в последний момент вмешивались его дружки и мне приходилось делать ноги.

— Алехар! Ты идешь с нами на байле? — Только не это! Нота Бруха! Она приветлива со всеми, курит и потому хрипит, высокая, брюнетка, говорит за спиной гадости и стучит директору, но Нота единственная у кого я могу узнать школьные новости, так несправедливо распорядилась судьба.

— Я подумаю, — сейчас у меня не было настроения выслушивать бесконечный поток сплетен и я, демонстративно подтянув штаны, отправился в сортир, уж туда она не сунется надеюсь.

Звонок с урока застал меня за разрисовыванием учебника по химии, это он мне попался утром, я любил из плоских молекул делать объемные вселенные, в фантазиях я давал им названия, населял их разными существами и растениями. Вот, например: ди-этил-хлорид — четыре пересекающихся галактики, в одной из них живут умные и добрые креадоры — они освоили почти все планеты, раса ученых и путешественников, а в другой живут воинственные гуэрерро — они хотят поработить креадоров, но постоянно терпят поражение. В химии за одиннадцатый класс я написал о них рассказ, но, хоть убей, не помню, куда делся учебник, наверно сдал в библиотеку, был там, правда, не ди-этил-хлорид, а железисто-синеродистый калий по Бродерсону. Если меня за таким занятием застанет Нота, надо мной будет смеяться вся школа, и тогда прости, прощай злобный, грубый Алехар Лобо, и да здравствует посмешище!

Я отправился в класс. Мое постоянное место за второй партой было занято! Что за чертовщина! Весь класс сгрудился вокруг доски объявлений, я двинулся туда же, сердце сжалось от недоброго предчувствия, передо мной медленно расступались, в глазах я видел недобрую радость, равнодушие, изредка робкую жалость, но ни тени сочувствия — и эти ребята, парни и девушки проучились со мной восемнадцать лет! На доске, висел приказ, за подписью директора, о моем окончательном отчислении, какой-то доброжелатель уже успел исправить несколько букв в приказе, я стал Алехер Лохо, а «директор Капилар» превратилось в «детектор Какулар». Утешься, ты не один пострадал!

— Кто это сделал! — мой обычный суровый взгляд уже не вызывал у них страха, лишь нагловатые смешки и презрение. Я мог с таким же успехом спросить у доски с приказом. На губах было горько. Я перестал видеть, слышать и понимать, одна мысль, которую я не в силах был заткнуть, билась в мозгу: «За ЧТО?». Едва удержавшись, что б не зарыдать, я медленно вышел из класса, я стремился на воздух! прошел к боковому выходу, но вдруг натолкнулся на невообразимое — полные сочувствия и слез глаза, единственные во всем мире глаза переживающие ЗА МЕНЯ. И мне на миг стало легче. Я узнал ее, та хрупкая девчушка, что час назад приветствовала меня. Она знала о приказе, он теперь висел и в коридоре. Я ей вымучено улыбнулся и побрел на улицу. Холодный воздух помог. До моего дома идти десять минут. Десять минут позора. Я домчался за две, и если б все демоны ада гнались за мной, не думаю, что смог бы быстрее. Всю жизнь буду благодарить родителей за то, что их не было в квартире в тот момент! Я с головой нырнул в привычное спокойствие дивана, спасательного круга житейских бурь, неистребимы ласковый запах подушки, броня шерстяного одеяла и темнота под ним, я спасен, потому что дома. Я проспал до вечера, потом просто валялся, пялясь в потолок, меня не трогали, не будили, проходили мимо, молча, холодно поджав губы, на балкон, с балкона, молча смотрели телек и молча ужинали. Отец очень часто курил. Из школы позвонили сразу, как только директор подписал приказ, так что родители узнали раньше меня. Менор Оса оказался провидцем, хотя кто знает, может он и приколол ту бумажку на доске в… уже не моем! классе. Потом мне снились сны. Во сне я превращался в волка и вместе с хитрой, проворной лисицей мы мчались по лугу, освещенному громадой луны, я никогда не видел такой безумной луны! Лисичка казалась мне жутко привлекательной и смутно знакомой. Она иногда игриво покусывала меня за ухо и, весело тявкая, звала за собой в реку — купаться! Река тихо шелестела струями и уносила прочь соленые брызги печали, оставляя дикий восторг и радость. Лишь в том сне я понял, что жив! И поняв, — проснулся. Зазвонил телефон, пришлось вставать.

— Алло!

— Алехар? Это Менор Оса.

— Да, я слушаю.

— Алехар, сегодня в семь вечера я устраиваю байле, тебе наверно Нота говорила, приходи, буду рад тебя видеть, — Стоило дождаться отчисления, что б это услышать! Мой следующий вопрос вырвался сам по себе:

— Зачем? Что б все смеялись надо мной и показывали пальцем: Ой! Смотри! Вон Алехар Лобо, его отчислили?

— Скажи Алехар, неужели я настолько похож на идиота, что могу пригласить человека туда, где будут показывать пальцем? На байле будет только избранный круг, многие будут рады тебя видеть, я в их числе. Хотя как хочешь, я тебя все равно жду, — и Менор повесил трубку. Отец снимал ему комнату недалеко от школы, что бы сыночку удобно было добираться, устраивать вечеринки в снятом жилье строго запрещалось, и Менор устраивал их на асиенде в пригороде. Я был там однажды, в классе третьем, еще до того как мы с Менором окончательно разругались. Семейство Оса благоразумно покидало жилье, и все помещения на вечер переходили под власть молодежи. Странно, но мне почему-то не хотелось обижать этого парня отказом, и ведь откуда-то я знал: он обидится, если я не приду. До семи еще было время подумать над этим и, успокоившись, я опять завалился спать. Добираться было далеко, я поставил будильник на пол пятого, но он не пригодился, — я сам подскочил часа в четыре, наскоро перекусил, оделся поприличней и пошел на улицу. Нежное сентябрьское солнце с отчаяньем приговоренного прокаливало асфальт, преломлялось в витринах, играло в чехарду с фонтаном брызгая миллионами солнечных зайчиков. Дышалось легко. Более не раздумывая, я решительно сел в автобус.

Менор встретил меня на пороге, и приветливо улыбнувшись, протянул руку.

— Здравствуй! — от него уже попахивало пивком, несмотря на то, что до семи оставалось полчаса. Мы прошли в патио, вокруг бассейна горничная расставляла шезлонги. Ближе к дому на необъятном столе было заготовлено холодное пиво, веселые разноцветные банки уютно устроились в тазиках со льдом: — Ты первый! Пиво будешь? — он, не дожидаясь ответа, ловко выхватил ближайшую емкость и метнул в меня. — Присаживайся!

Мы уселись и некоторое время просто молча наслаждались пивным вкусом, не скажу, что мой любимый сорт, но после прокаленного автобуса любое пиво было кстати. Нас отвлек звонок в дверь.

— Наверно еще одна ранняя пташка, как ты, — сегодня Менор, похоже, решил обойтись без дворецкого, поставив банку на стол, он пошел открывать. Через некоторое время он вернулся в сопровождении нескольких парней, не из нашей школы, и неизменной Ноты, она даже школьную форму не сняла. Увидев меня, она завопила: «Алехар!» и повисла на шее. Пока я ее отрывал, парни отвесили несколько комплиментов хозяину, по поводу количества и качества напитков и принялись представляться по очереди протягивая руки.

— Дач… Грей… Алекс…

Мы не были знакомы раньше, но все трое произвели на меня хорошее впечатление, от них веяло спокойствием уверенных в себе и друг друге людей, они были похожи как братья, но придерживались разных вкусов в одежде. Не успел завязаться тот легкий треп, что так сближает малознакомых людей, как гости повалили рекой. Я не успевал отвечать на приветствия, рукопожатия знакомых, мало знакомых и не знакомых вовсе, все шли веселиться, им было совсем не до моего глупого отчисления, они искренне радовались, что я есть и со мной можно выпить, когда приятели, с которыми пришли дружно повалятся под стол. Мои сомнения таяли с каждой следующей банкой, каждой улыбкой, каждым тостом за знакомство или здоровье. Наконец суматоха вокруг начала стихать. Каждый нашел себе группу по интересам, лишь Нота продолжала носиться от кружка к кружку, по привычке подслушивая, и было что рассказать в школе, на нее не обращали внимания, только вежливо просили: Нота! Принеси-ка еще баночку! Мы с Менором сидели на своих прежних местах, он с честью справился с обязанностями хозяина, и теперь просто отдыхал.

— Это еще не все, должна Алиса подойти, кстати, как тебе ребята?

— Дач, Грей и Алекс? Нормальные ребята.

—Они скоро уйдут, всегда первыми уходят. Не любят пьяных.

— Да, а кто такая Алиса?

— Ты что ЕЕ не знаешь? Странно, она о тебе очень хорошо отзывалась. Она из шестнадцатого «Б», такая… хрупкая, с разными глазами.

Я тут же вспомнил школу, полные боли девичьи глаза и свой странный сон, — у лисички глаза были разного цвета! Нашу беседу бесцеремонно прервала Бруха, схватив мою руку так, что кости затрещали, она потащила меня танцевать. Я успел лишь взглянуть на Менора, тот пожал плечами мол: что поделаешь! напилась! и расслаблено вытянулся в шезлонге.

— Алехар, милый, ты такой сильный, смелый, — дыша перегаром в ухо, шептала Нота, — ты мне давно нравишься. Ее заметно шатало, все время, пока длился танец, она наступала мне на ноги. Музыка закончилась, и я попытался удрать, но не тут то было, Бруха вцепилась как рак и потащила в дом. Там, в комнате для гостей, стояла большая кровать, она то и стала плацдармом нашей борьбы, Бруха пыталась меня повалить, а я отбивался, в процессе ей удалось даже несколько раз прижаться слюнявым ртом к моим губам и шее. Вконец разозлившись, я просто швырнул ее на кровать и обмотал одеялом, для надежности связав концы. Девушка вроде успокоилась и только обиженно всхлипывала в своем коконе. В дверь постучались и, поправив встрепанную во время борьбы одежду, я открыл. На пороге стоял Менор.

— Я решил, таки, спасти тебя! — на этот раз его шутка оказала на меня ободряющее действие. Из-за его спины кто-то виднелся. — Да, познакомься, Алиса Зорра, — Менор пропустил вперед девушку. Ее глаза, действительно необыкновенные! — один густо-фиолетовый, а другой зеленый, — внезапно остановились на чем-то за моей спиной, эта дрянь Бруха, все-таки выбралась из одеяла, и из части одежды заодно, на ней не хватало юбки, и выглядывала в проем, вульгарно облизывая губы. Алиса побледнела, и, кинув на меня презрительный взгляд, резко развернувшись, убежала. Менор недоуменно посмотрел ей вслед:

— Алехар! Поклянись, что между тобой и этой стервой ничего не было! — он говорил невероятно серьезно, и я постарался ответить также, — Клянусь!

— Тогда я помогу… — он кинулся вслед за Алисой. Я затолкал пьяное чудовище обратно в комнату, в скважине замка изнутри торчал ключ, я несколько раз перегнул его у основания, лепесток остался у меня в руке и тогда я захлопнул дверь. Через мгновение внутри загрохотали, но снаружи, к счастью слышно было плохо. Менора и Алису я нашел в гостиной. Девушка всхлипнула, и смущенно улыбнувшись, отвернулась, — покрасневшие глаза, и припухшие веки не красят женщину. Менор тоже улыбался:

— Где эта? — Осталась там, — я показал ему обломок ключа. — Вот и чудно! — он выдохнул с облегчением. — Алехар, я хочу тебя немного просветить, и думаю это подходящий момент. Тебе ведь наверняка мое приглашение показалось странным?

— Да, конечно…

— Не удивляйся! Скажи, ты помнишь свой учебник по химии за одиннадцатый класс? По глазам вижу, что помнишь. Этот учебник у меня, я украл его из библиотеки, мне очень понравился твой рассказ о креадорах. Извини, вчера глупо получилось, я уже знал о тебе, об отчислении, хотел предупредить, но не смог правильно сказать, да ты бы меня и не послушал. Ты с первого класса мой герой! Мне о тебе отец говорил: " Пока волк юн, — любуйся издалека, а вырастет — дружи! Лучшего товарища не найти!" Ты видел себя волком? Тоже можешь не говорить, я чувствую. Ты перерос школу, тебе там не место, а я еще нет! Будем друзьями? — и Менор, медвежонок, протянул мне руку.

Я растерянно хлопал глазами, не зная, что сказать. Да и нужно ли что-то говорить, если тебе вот так искренне предлагают дружбу, когда казалось, все отвернулись. Я молча пожал протянутую ладонь. Сбоку подошла Алиса и положила свою прохладную ладонь на наши сомкнутые пальцы. Внезапно в гостиную вбежала Бруха, на плече болтался полу оторванный рукав, в волосах застряли сухие ветки и листья, видно выбиралась через окно, а там кустарник.

— Оборотни собрались! Кодла мерзкая! — она кружилась вокруг нас, размахивая руками, как вспугнутая истеричная ворона, неприлично жестикулируя и матерясь. Никто не уловил момент, когда она сорвала с Алисы медальон на золотой цепочке и, размахивая трофеем, выскочила вон! Мы бросились за ней…

Пьяная Бруха, подвывая, выплясывала вокруг бассейна что-то дерганое и тоскливое, я бы давил за такие танцы, это у нее семейное, — мама танцевала стриптиз для лесорубов, папа — лесоруб, а их обоих в глаза называли лесобрухи за глупость и склочность. Гости, еще не совсем утратившие способность соображать тупо пялились на распоясавшуюся девку.

— Алиса! Доченька! Тебе пора домой! — Только этого не хватало, мать Алисы, пожилая сморщенная женщина, в сопровождении своей верной подруги, учительницы младших классов из нашей же школы появилась на пороге. Мы втроем ловили Бруху, ловко уходившую от наших рук.

— Отдай. Это не твое! — Прорычал я и, что-то увидела она в моих глазах, что напугало ее до икоты. Нота посерела, негнущейся рукой стянула медальон с шеи и отдала Алисе. Заслуженно седая училка плавно отсеменила подальше, а мамаша Алисы глупо хихикнула.

— Лобо показал зубы, Лобо совсем вырос, маленький смешной Лобо! он стал большим Волком, я все расскажу его маме, — хихиканье перешло в тихое кудахтанье, затем в сочный истеричный смех.

— Семана! иди домой! пожалуйста! Я останусь! Пойдем Алехар, — мать Алисы, дочь впервые назвала ее по имени! училка, гости, Менор, все остолбенело смотрели как, взявшись за руки, мы выходили из патио в сад, а оттуда по пляжу к реке.

— Ты не плохой, о тебе говорят неправду, ты сильный, сильнее их всех и тебя боятся, но я не боюсь. Я тоже сильная!

Речной песок лип к губам, забирался в рот и нагло скрипел там на зубах…Светила бешеная Луна…

— Наш мальчик вырос, — сказала Мать, сосредоточенно вышивая на полотенце симметричный узор. Старший Лобо смотрел на луну. В такие ночи, жена, с которой было прожито более половины жизни, казалась ему такой же прекрасной как в день их знакомства:

— С детьми это случается.

— Но с нашим почему-то слишком рано…

— Со всеми — слишком… и со мной тоже так было, помнишь? — он отошел от окна, погасил свет, и сев перед ней на корточки нежно обнял дорогие колени.

— Дай хоть иголку отложить, волчонок! — мать засмеялась в темноте.



проголосовавшие

Для добавления камента зарегистрируйтесь!

комментарии к тексту:

Сейчас на сайте
Пользователи — 0

Имя — был минут назад

Бомжи — 0

Неделя автора - Александр Колесник

Гельминтус гипоталамус
Мужчины (проповедь одного чудака с Майдана)
Писатель из Парижа

День автора - Aлиса Cтаканская

Маленький принцип
Философский самолёт
Крылья
Ваш сквот:

Последняя публикация: 16.12.16
Ваши галки:


Реклама:



Новости

Сайта

презентация "СО"

4 октября 19.30 в книжном магазине Все Свободны встреча с автором и презентация нового романа Упыря Лихого «Славянские отаку». Модератор встречи — издатель и писатель Вадим Левенталь. https://www.fa... читать далее
30.09.18

Posted by Упырь Лихой

17.03.16 Надо что-то делать с
16.10.12 Актуальное искусство
Литературы

Книга Упыря

Вышла книга Упыря Лихого "Толерантные рассказы про людей и собак"! Издательская аннотация: Родители маленького Димы интересуются политикой и ведут интенсивную общественную жизнь. У каждого из них ак... читать далее
10.02.18

Posted by Иоанна фон Ингельхайм

18.10.17 Купить неоавторов
10.02.17 Есть много почитать

От графомании не умирают! Больше мяса в новом году! Сочней пишите!

Фуко Мишель


Реклама:


Статистика сайта Страница сгенерирована
за 0.034326 секунд