Rambler's Top100
fisting
упырь лихой, явас ебу, гальпер, а также прочие пидары и гомофобы.
... литература
Литературный портал создан с целью глумления над сетевыми графоманами. =)
Приют
мазохиста!


Для лохов



Omich

«Последний герой» или остаться в живых (для печати )

Уж и не знаю, как так вышло, что закоренелые писатели Неоновой собрались на необитаемом острове, кишащем всякого рода живностью. Остров был небольшой, но густо населен растительностью: высокие стволы деревьев, соплями свисающие лианы, цветы огромных размеров и папоротники, способные скрыть под своим лопуховым шатром любовные групповые оргии. Дикие звери шныряли по ветвям, в траве и кустах, издавали пугающие гортанные звуки. Писатели Неоновой находились в страхе перед диким животным миром, по этому держались кучно. Целью пребывания стало выявление самого контр культурного автора современности. За довольно короткий срок – одна неделя, писателям Неоновой предстояло раз и навсегда разобраться в главном вопросе: под чьим предводительством современная литература войдет в 21 век! А по истечению срока, ровно через неделю, по голубым морским волнам примчится Корабль Современности и заберет на борт того единственного счастливчика! Состав участников таков: Алексей Никодимов, Упырь Лихой, Зордок, Гальпер, Омич, Михаил Мурузов, Роберт Эмбрионов, Брутал Жора, Данил Кравченко, Олег Лукошин, Савраскин, Камелия, Садри, Замогильный и администратор Шади.

Одним из условий жизни на острове было отсутствие всяких запасов еды, компьютеров, подключенных к сети Интернет и молодых мальчиков с бронзовой кожей, так любимых писателями Неоновой! Нужно сказать, что последнее условие было воспринято в штыки писателями, они утверждали, что гей-сношения служат им духовным порывом, творческим началом! Но ни какие упреки не смогли убедить организаторов турпутевки, и писателей Неоновой прямо с вертолета высадили на необитаемый остров.

_

В первый же день жизни на острове у писателей случился спор. Предметом спора послужило место ночлега.

-Предлагаю спать на деревьях! – Заявил Зордок.

-О, нет! Я очень боюсь высоты! К тому ж, на деревьях могут спать змеи, разве ты не ссышь? – Возразила Камелия.

-Заткнись! - Рявкнул Никодимов. – У вас, мадам, одни страхи на уме! Лезем на деревья!

Часть писателей Неоновой нехотя полезли на деревья, обхватив обеими руками лианы, карабкаясь по стволу и упираясь ногами.

-Первый нах! – Выпалил Упырь. – А жрать мы что будем?

Писатели ахнули в один голос и дружно спустились с лиан на землю.

-Еб твою мать, - Запричитала Садри. – Еб твою мать…

-Не паникуй, - Кравченко положил руку на плечо Садри, успокаивая. – Что-нибудь придумаем.

-Придумает он! – Нервно выкрикнул Замогильный. – Пока ты думаешь тут, некоторые уже давно полакомились улитками и гусеницами! А что?

Писатели Неоновой изумленно посмотрели на Замогильного.

-Чего?

-И как?

-А ты что лучше предлагаешь? – Ответил Замогильный, отправляя очередную порцию тропических насекомых рот и смачно чавкая, задвигал челюстью.

-Мамочки! Змея!

-Роберт, ну чего ты! – Омич шугнул пресмыкающегося палкой и по-матерински обнял Эмбрионова, поглаживая по голове.

-Значит, так. – Слово взял Олег Лукошин. – Предлагаю для начала распределиться: кто-то остается разжигать огонь, кто-то идет в лес за дичью!

-Отлично, я остаюсь здесь! – Усмехнулся Упырь.

-Я тоже! – Поддержал Зордок.

-Да! И я! – В один голос прогавкали Камелия, Садри и Никодимов.

-Хорошо, - Сказал Жора Брутал, до этого молчком сидящий на камне. – Со мной в лес идут Гальпер, Замогильный, Мурузов, Лукошин и Савраскин! Скоро не ждите, вас, жоп, много, не думаю, что одной куропаткой дело обойдется…

-Ать. – Савраскин тем временем выпрыгнув из боевой позиции, упал на землю, держа в руках крупную ящерицу.

-Просто – повезло! – Задрал голову Лукошин.

-Ага, - Поддакнул Зордок. – Повезло. Вот и жри сам ее!

Лукошин недоверчиво покосился на Зордока.

-Ладно, пошли. – Брутал схватил большущую палку и, махнув ею, скомандовал, - Вперед!

Омич достал из кармана зажигалку и чиркнул пару раз ею на ворохе соломы. Солома вспыхнула, оставшиеся принялись искать сухие ветки и подбрасывать их в костер. Когда огонь разгорелся и поленья, притащенные Садри, ритмично затрещали, повисла тишина. Лишь Зордок с Упырем о чем-то спорили, не оповещая ни кого в суть разговора. Писатели переглядывались, глубоко укутываясь в куртки и кофты.

-Знал бы, что здесь будет так холодно, - пробубнил Кравченко, - Взял бы свою любимую куртку из ГДР!

-Знала бы я, что все обернется таким образом, вообще бы не регистрировалась на Неоновой! – Возмутилась Камелия.

-Да, если бы…

-Если бы у бабки был бы хуй, она была бы дедкой! – Прервал Омича Эмбрионов. – Кончай пиздеть попусту, мы действительно в жопу угодили!

-Почему же в жопу? – Возмутился Шади, до этого находившийся в сторонке. – Это отличный шанс выявить из нас самого лучшего!

-Самого лучшего! Я плакалъ! – Выпалил Упырь. – И так все известно, хули!

Омич хихикнул, но, поймав строгий взгляд Зордока, притих.

-А трахать-то совсем нечего, - опомнился Никодимов. – что ж мне, все в руку кончать? Может обезьянку удастся поймать какую?

-Ха-ха! – Рассмеялся Зордок, - Это вон, у нас Омич по обезьянкам специализируется!

-А… Камелия? – Промолвил Шади. – А Садри?

-Я вам дам! – Взмолилась Садри.

Упырь вцепился в руку Зордока, тесно прижавшись к нему.

-А что? – Возмутился Никодимов. – Пизда есть? Что, зажали?

-Закрой рот! – Рявкнула Камелия.

-Я сейчас закрою его тебе! Так воткну, что залупа из уха выход найдет!

-Ниибацо, как образно! – Восхитился Эмбрионов, достал блокнотик и сделал какие-то пометки.

После чего опять наступила тишина. Кравченко дымил трубкой, закинув ногу на ногу, Камелия отчищала грязь c джинсов, Эмбрионов что-то грубо зачеркивал в блокноте, Шади рисовал на песке палкой, Садри зевала, а Никодимов потирал нос, косо поглядывая на Камелию.

Тут Омич изъявил желание сходить к берегу моря, поискать чего съестного, позвав с собой Кравченко. Данил не воспротивился, напротив, отдав трубку Никодимову, чтоб было чем занять тому руки, вскочил с бревна и побежал вслед за Омичем.

-Как ты думаешь, Камелия долго продержится? – Спросил Омич.

-Н думаю. Она заумная стерва. В любом случае, Никодимов трахнет ее. Он давно зуб на нее точит.

-Это точно!

-А Садри?

-Даже не знаю. Ну, посмотрим, вообще… ты гляди! Черепаха!

-Лови ее! – Прокричал Кравченко.

Омич схватил за ласты черепаху и вытащил на берег. Довольные они поволокли ее за ласты к костру.

-В костер ее кидай, и палками надо будет придерживать, чтоб не удрала! – Сообразил Шади!

-Изверги! – Кричала Камелия.

-Заткнись, сука! – Прорычал Никодимов.

-Алексей! – Шади примерил взглядом худенького Никодимова, последний покорно сел на землю.

Черепаха подгорела, на половину выбравшись из панциря. Эмбрионов в экстазе, казалось, наблюдал над тем, как изловчалась черепаха, покидая панцирь. Обгоревшую половину забраковали, а остальную полусырую часть дружно слопали. Камелия черепаху есть отказалась. За что была награждена характерным жестом Никодимова.

Охотники под предводительством Брутала так и не появились. Наступила глубокая ночь, и остальная сытая часть писателей Неоновой, что дружно грелась у костра, уже храпела. Лишь хлесткие удары перебивали писк комаров и треск поленьев. За огнем следил Омич, он ворошил палкой угли, словно завороженный, но при этом грубо матерился.

Дым от эвкалиптовых веток дурманил. Над головами писателей сверкало звездное небо. Легкий ветер покачивал лианами, верхушки деревьев шелестели, переговаривались.

Зордок и Упырь тихонько встали и позвали в сторонку Омича. Трое скрылись от основной группы, спрятались в глубь леса. Шади сопроводил их, моргнув одним глазом, и при этом заметно ухмыльнулся.

-Слушай, Омич, - Начал Зордок. – Ну какой к черту из тебя писатель? Чего ты дуру гонишь?

-А…

-Да, Омич? Нас тут реальный писак что на руке пальцев, а ты будешь отростком на мизинце!

-И что ты предлагаешь? Взобраться на дерево и сигануть вниз головой? Писатели, бля!

-Зря ты так… - Выдохнул Зордок. – Мы ведь по хорошему хотели…

-А теперь придется… - Вмешался Упырь.

-Что придется? Ты договаривай!

Внезапно Омич ощутил резкий удар по ногам, он повалился на землю, больно ударившись головой о камень. Зордок, запрыгнул сверху на него заломил руки. Упырь тем временем пошарил в кустах, достал веревку и связал Омича.

-Да. Мы тебя выебим!

-Замечательно! Суки, я буду орать!

-На вот, травки пожуй! – Упырь запихал Омичу в рот охапку травы, Омич замолчал.

Зордок стянул штаны с лежачего, распахнул ширинку, обеими руками приподнял зад Омича и воткнул ему. Но перед действом с размаху ударил розовым ботинком по затылку, так, что Омич отключился. После получаса пыхтения Упырь сменил Зордока. Вдоволь наебавшись, два выродка, два писателя Неоновой оглядели бездыханное тело своего бывшего соплеменника: из затылка тонкой струйкой сочилась кровь.

-Вот и выебали! Сукин ты сын, - Расплакался Упырь, - Он же совсем молод был!

-Хуйня… сколько их, молодых, гибнет ни почем, а тут… цель оправдывает средства, хули!

Зордок набросал веток на тело Омича с оголенной задницей, и сплюнув в сторону сказал:

-Пошли. Скажем, его поймала горилла и съела. И ниибет!

-Ага, Кинг-Конг!

-Вот, точно.

_

На следующий день писатели, сидящие у костра не досчитались одного.

-Кинг-Конг, хули. – Ответил на расспросы Садри и Камелии Зордок.

Эмбрионов приуныл на время, но, немного помедлив, достал блокнотик и добавил запись.

Утро выдалось холодное, мерзлый ветер дул со стороны моря, нагоняя сворю туч. Прекрасная половина писательской четы неоновой загодя приготовила пальмовые листья, хоть какая-то, но защита от дождя. Данил Кравченко отказался от предложения постройки шалаша, он был занят тем, что просовывал в пустой черепаший панцирь руку и улыбался, когда пальцы выглядывали из расщелин. После ему в голову пришла замечательная мысль: он разрезал панцирь зазубренным ножом ровно на пополам, закрепил ремешками на скорую руку и с трудом влез него.

-Ух! – Выдохнул Эмбрионов. – Прямо как мультяшные черепашки! Здорово!

Никодимов отвернул голову, недовольный. Явно завидовал безумной идее Кравченко. Но и сам оказался не в меру изобретателен: из пальмовых листьев он сплел одежку, а чтоб плотнее крепилась к телу, намотал вокруг тела лиан.

Садри вкопала в землю четыре ветви и уместила на них крышу. Камелия лениво зевала, расчесывая спину Шади. Администратор страдал от укусов комаров и жаловался на то, что совсем не может лежать на спине.

День прошел совсем не заметно. Остальная часть писателей под предводительством Жоры Брутала так и не появилась. По этому, переждав дождь, Никодимов скомандовал «Спать», и усталые повалились на свои спальные места.

Еще не скрылось за синью морской солнце, как Никодимов подкрался к Камелии, нырнул под пальмовые листья.

-Помо… - Вскрикнула Камелия.

-Молчи, сука! Так и так – выебу! – Подбодрил Никодимов.

Алексей запустил руку в штаны Камелии и стянул их на уровень белых колен.

-Ну и жопа, - Пробубнил он. – Детка, сейчас воткну тебе по самое не балуй! Только держись! Пискнешь – я только счастлив буду ебать твой труп! Имей это ввиду.

Камелия предпочла молчать, жизнь под ветвями пальмовыми обозначали лишь тяжелое дыхание и поскуливание Никодимова. Через некоторое время проснулся Шади. Он встал, окинул взглядом спавших, почесав затылок побрел к Камелии. Притронувшись к листьям, Шади насторожился, под ними ритмично дергалось чье-то лишнее тело. Шади приподнял ветви и, увидев Никодимова, потянул его за одну ногу. Вытянув к костру, дабы увидеть лицо, администратор Неоновой влепил пощечину Никодимову и пообещал по пришествии на Родину лишить статуса критика. На что последний, обидевшись, потащился к своему месту, выдавив чуть слышное:

-Больно надо!

И совсем шепотом:

-А суку я твою выеб-таки!

Тем временем, в другой группе шли непрерывные поиски Савраскина. Продираясь через топь, его схватил орангутанг свисающий прямо с дерева, и утащил в глубь леса.

Лукошин отчаянно пытался догнать чудовище, размахивая палкой (ей же нечаянно, а возможно и специально, попал Замогильному по уху), но все безуспешно. На первый же день писатели поняли, что заблудились. Теперь целью была не еда, а, скорее, поиски сородичей. Дождь второго дня писатели пережили в кустах, накинув листья лопухов себе на головы, и образуя маленькие кучки по два-три человека, дрожали.

Гальпер, Лукошин и Мурузов сидели под одним лопухом. Они громко стучали зубами. Лукошин материл обезьяну и этот «чертов остров».

-У тебя что, виды на него были? – Пошутил Мурузов. – На Савраскина то?

-Ха-ха! Виды! Еще чего! Были…

-А вот ты, Саш, правда ты отказал Гинсбергу? – Не умолкал Мурузов, ближе прижимаясь к Гальперу.

-Да.

-Расскажи подробнее! – Вмешался Лукошин.

-Хорошо. Это было прямо в классной комнате. После прочтения лекции о роли Фолкнера в мировой литературе, о достоинствах и недостатках его прозы, я остался…

-А свои он читал стихи? – Воспалился Олег.

-Ну! Молчи ты! – Михаил ударил Лукошина в бок локтем и пригрозил, показав желтый ряд зубов.

-Нет. Но если у него было хорошее настроение, он читал парочку на переменах. Или если нам удавалось его перехватить на автомобильной стоянке… Так вот, я в тот день остался, якобы заинтересовавшись вопросом. Гинсберг сказал, что с удовольствием поможет мне разобраться, и присел рядом на скамье. Живо обсуждая творчество Фолкнера, я даже и не заметил, как рука его оказалось на моем бедре, и при эмоциональном произношении речи, он, смакуя момент, потирал его. Я не придал этому значения, но… он взял руку и вот так поводил ею по моему лицу!

-Ах! – Промолвил Мурузов, утыкаясь носом в руку Гальпера.

-И чо, и чо? – Не умолкал Олег.

Гальпер увлекся с Мурузовым, приговаривая «вот так», он водил рукой по шее, залез под рубашку, обнял обеими руками ноги…

-Ай, балабол! – Вскочил с места Лукошин и пошел спорить о чем-то с Бруталом.

-Да, да… - Таял Михаил. – Он говорил это…

-Да, он засунул руку мне в штаны… - Продолжал Гальпер.

Мурузов лег на землю, стянув штаны, перекатился на живот и поднял зад. Гальпер выкрикивая «вот так!» начал активно водить своим задом взад-вперед.

-Ну вот, уже ебутся! – Зевнул Брутал Жора.

-Как он его! Умеет ведь по ушам ездить! Опытного мальчика соблазнил ведь! – Цокал языком Замогильный.

И там уже, поди, ебутся во всю… Эх… - Откликнулся Лукошин из под вороха листьев, и издав протяжное «О», захрапел.

А блаженно размякший Мурузов, в объятиях Гальпера, вдруг спросил:

-Так ты ему отказал?

-Да, конечно! Разве ты бы не так же поступил?

-Не знаю. Ладно, давай спать.

_

Утром следующего дня, писатели, что грелись у костра на берегу моря, не досчитались Эмбрионова. Как сказал Никодимов, ночью, тот побежал с криками к морю и не возвратился.

-Должно, быть, спятил совсем. – Попыталась пошутить Садри.

-Ага, я ночью-то очнулся ото сна, смотрю, вскочил чего-то. Кричит «Пидоры! Пидоры!» - Подхватил Шади, прижимая к себе еще спящую Камелию.

Камелия посапывала в сладостной неге, и что-то бормотала, совсем невразумительное. Кравченко, встав самым первым, прогуливался у костра, не совсем соображая, что ему делать.

-Ну что, идем искать жрач! Этих ублюдков мы вряд ли дождемся. – Совсем проснулся Упырь. – Эй, ты, Задрок. Поднимай свою задницу!

Зордок лениво поднялся, смахнул грязь, прилипшую к щеке, и выдавил:

-Пойдем.

-Садри, с нами! – Обратился Упырь к Садри.

Трое, нехотя поднимая ноги, побрели по мокрой траве. Упырь взял нож, и на каждом третьем дереве стал делать отметки, дабы не заблудится. Зордок шел впереди, огибая рытвины и поднимая ветви, он умелым охотником бесшумно крался по лесу. Садри, держась за край курки Упыря, шла бочком, озираясь на крики обезьян и шорохи в траве.

Выйдя на небольшую полянку, Зордок предположил, что на ней могут расти ягоды. Он сел на колени и заглянул под первый попавшийся куст. Упырь, тем временем выбежал в центр поляны.

-Ааа! Еб твою мать! Зордок, держи меня! Здесь пески зыбучие, здесь топь! – Воскликнул Упырь Лихой.

Садри беспокойно заметалась в поисках длинной ветви, но не найдя ничего подходящего, предпочла дрожать от страха в стороне. Зордок, ополоумев, выбежал на середину поляны, схватил Упыря за руки и с силой потащил на себя.

-Давай же! Ну, держись! Любимый, не уходи так, ты должен жить… - на глазах Зордока навернулись слезы.

-Вместо того чтобы ныть, скотина ты сентиментальная, тащи лучше… гляди! Тебя ведь тоже засасывает!

-Ох, черт! – Зордок огляделся вокруг.

Оба писателя уже по пояс утопали в трясине. Болотная топь чавкала под их телами, хлюпала, а тела медленно, но верно погружались в нее.

-Садри, сука! Придумай же что-нибудь!

-Да, сейчас. Вот… я сбегаю к костру, я позову на помощь! – Забеспокоилась Садри.

-Стой! Ты не успеешь! Срывай ветку! – Взмолился Зордок!

-Рви ветку, дура! – Кричал Упырь.

Писатели уже по плечи оказались в трясине, оба шарили руками землю, искали, за что бы ухватиться.

-Хуй вам! Тоните тут! – Опомнилась Садри, утирая слезы. – За все мои унижения! Сдохните, суки!

-Ах ты тварь!

-Тварь…

Зордок и Упырь утонули с головой в трясине, последними скрылись две пары рук, и уже было не разобрать, где чьи. Садри упала на колени и заплакала, забилась в траву, в истерике стуча ногами о землю.

-Нет, я не виновата! Так им и нужно!

Тем временем, по лесы рыскала остальная часть писателей, так и не вернувшаяся с охоты. Гальпер с Мурузовым шли в обнимку и перешептывались, их не особо волновала еда и выход из леса. Лукошин шел угрюмый, раздвигая огромной дубиной ветви. Брутал обсуждал с Замогильным, что убьет первую встречную тварь и там же, на месте сожрет ее.

-Тссс! – Прошептал Замогильный, останавливая рукой толпу и присматриваясь к кустам. – Там что-то шевелится!

Брутал подкрался ближе и собравшись с духом, с разбегу полетел в кусты, занеся дубину над головой. Послышался хруст и глухой удар. Писатели неоновой подкрались ближе, они увидели очумевшее лицо Жоры, после опустили взгляд на жертву, примяв руками траву.

-Садри…

-Ты! Как ты мог! – Замогильный накинулся с палкой на Брутала.

-Я, ведь… я не видел… - Жора закряхтел. Замогильный подвел палку к его горлу и потянул с о спины.

-Ты ведь его убьешь! – Оторопел Мурузов!

-Отпусти его, Замогильный! Ты ничего не добьешься этим!

-Да вы что? Он же, сука такой, Садри прикончил!

-Но он ведь не специально! – Вмешался Гальпер. – Отпусти его…

-Хуй вам! Замочу падлу! – Замогильный, крутанув палкой в сторону, сильно потянул ее на себя.

Шея Жоры Брутала хрустнула, он, совсем обмяк и упал на землю, выпученные глаза залило кровью из расшибленного лба.

-Ты его убил.

-Это он ее убил! – Свирепо посмотрел на Гальпера Замогильный, Гальпер отпрянул. – Ни кто, ни чего не видел! Понятно?

Писатели молчали. Успокоившись, они побрели дальше, держась в стороне от Замогильного, и косо озираясь ему вослед. Наступила ночь. Писатели решили не уходить далеко от трупа Садри, потому, что считали, что она не далеко отбилась от основной массы. И на рассвете будет легче найти следы, по которым можно было бы найти выход из леса.

_

Так и поступили. На четвертый день, когда солнце озарило окрестности, и живность снова защебетала и зажужжала в кронах деревьев, Лукошин заметил засечки, сделанные Упырем.

-Смотрите! Засечки! Должно быть, кто-то из наших сделал их, чтобы потом найти обратный путь!?

-Ага, мы идиоты, не додумались! – Выпалил Гальпер.

-Пошли по следу! – Предложил Мурузов.

-Да уж и без тебя ясно, что нам делать дальше! – Оскалился Замогильный. – Умник, нашелся!

По засечкам писатели выбрались из леса и примкнули к основной группе. Они долго грелись у костра, рассказывая, друг другу о случившемся.

-Мы так все друг друга перебьем! – Возмутился Данил Кравченко.

-А что ты хотел? Должен остаться один… - Процедил Лукошин.

-Естественный отбор! – Засмеялся Замогильный.

_

На пятый день ничего особенного не произошло. Шади приволок медведя, сказав, что нашел его спящим в берлоге и убил его, закидав сверху камнями. И вправду, голова медведя напоминала клубничный сироп. Гальпер с Мурузовым разделали тушу и зажарили по частям на огне. Сытые и довольные, вымотанные за весь день, писатели улеглись к вечеру спать. И уже ни что не могло нарушить их спокойный сон, ни писк комаров, ни беспокойные змеи, кишмя кишащие в траве.

_

Наступил шестой день. С самого утра Шади собрал писателей с целью, как он сам выразился, «решения назревшей проблемы». Сидящие у костра писатели Неоновой смотрели на Шади. Он медитировал, укутавшись в черный кожаный плащ. Внезапно, Шади разверзнул окутанные в плащ руки, на ладонях засветились стигматы.

-Внемлите моим устам! – Заговорил инородным голосом Шади. – Я лучший! Я – гений современности! И Ниибацо!

Все ударились лбами о землю. Шади поднял руки над головой и сомкнул ладони в хлопке. За спинами писателей зашипел костер, и через мгновение совсем погас. Никто и не догадывался о сговоре Шади с Камелией: Шади порезал руки себе и намазал их мазью, а огонь потух по причине того, что Камелия взобралась на верхушку дерева и, сняв штаны, поссала на костер.

-Внемлите мне! Замогильный, Никодимов и Кравченко, я призываю вас вспороть друг другу брюхо вот этим вот оружием! – Шади указал на три острых камня, лежащие рядышком. – Убейте себя во благо Современной Литературы!

Никодимов подполз к камням, схватил первый из них, и оголив пузо с силой провел по нему острием камня. Кишки вывалились наружу. Алексей, собрал руками внутренности и попытался поместить обратно, но Шади остановил его:

-Убейте себя во благо Современной Литературы!

После покончил с собой Замогильный. За Замогильным последовал Кравченко. Он резво вскарабкался на дерево, будто обезьяна, и, достигнув верхушки, прыгнул вниз головой на землю. Ахнув, с ветви сорвалась Камелия и кубарем полетела вниз. Шади подбежал к неподвижно лежащей Камелии:

-Дорогая! Не умирай! Ну, открой глазки, любимая…

-Любимый… моя жизнь во благо Современной Литературы! – выдохнула Камелия и закрыла глаза.

-ААА! – Вскрикнул в бешенстве Шади. – О, Боже! Зачем же эти жертвы!? Верни мне мою любовь!

Он рыдал, прижимая к груди голову Камелии.

Трое оставшихся писателей Гальпер, Лукошин и Мурузов, оторопев, сидели в сторонке, с ужасом наблюдая за происходящим. Но стоило Шади подняться, уложив голову Камелии на землю, Гальпер тихонько вскочил на ноги и побежал в лес. Мурузов поднялся, но, увидев спокойные глаза Шади, насторожился.

-Не нужно. Пусть бежит! – Махнул рукой Шади. – Вы двое должны сделать мне плот.

-Хорошо, - Промолвили в один голос Мурузов и Лукошин. – Мы сейчас же займемся этим!

Шади закрыл лицо руками, пряча слезы, и сел на камень, обдумывая дальнейшие действия.

«Любимой не вернуть, - Думал Шади, - но ведь нужно жить дальше. Эпохе нужен достойный современник! Тем паче достойный писатель! Я сделаю плот, и поплыву навстречу Кораблю Современности! На судне меня встретят Пелевин с Сорокиным и передадут мне эстафетную палочку…»

_

Лукошин и Мурузов проработали весь день и весь вечер. На утро, на седьмой день, Шади решил отплывать от берега навстречу Кораблю Современности. Он уже проглядывался на горизонте, в сизой дымке облаков, трехмачтовый Корабль. Шади взобрался на плот и оттолкнулся веслом от берега.

-Прощайте, друзья! Я буду вас помнить!

-Прощай, Шади! – Вымолвили печальным голосом Лукошин и Мурузов.

Они сели на мокрый песок, пряча холодные руки в карманы куртки, наблюдая за постепенно удаляющимся плотом. Шади обернулся и помахал им рукой.

-Радуется, сука. – Процедил сквозь зубы Лукошин.

-Да, не дождался ты своей Нобелевки, Олег. Да и я, ничего не дождался… - Склонил голову Мурузов.

-А может на хуй все это? Может… - Писатели переглянулись, и, казалось, поняли друг друга с первого взгляда.

Они вскочили с ног и бросились в море. Оба, загребая рукавами воду, забултыхались на волнах. И, уже через несколько минут, они настигли плот, взобрались на него, перевалили. Шади упал в воду, разведя руки. Лукошин обхватил его, Мурузов сзади:

-Во благо Современной Литературы! – Лукошин и Мурузов на счет «раз-два-три» выдохнули из легких воздух, и пошли на дно, вцепившись руками за Шади. Пузыри вспенили синюю морскую воду, а Корабль Современности покачиваясь на волнах повернул и поплыл далеко за горизонт.



проголосовавшие

Гальпер

Для добавления камента зарегистрируйтесь!

всего выбрано: 32
вы видите 17 ...32 (3 страниц)
в прошлое


комментарии к тексту:

всего выбрано: 32
вы видите 17 ...32 (3 страниц)
в прошлое


Сейчас на сайте
Пользователи — 0

Имя — был минут назад

Бомжи — 0

Неделя автора - Срала Я

Крошка Вилли
ЧЕЛОВЕК-КУРАГА
сны рядового Г.

День автора - Эйч

Новый дивный мир
Фитнесс
Влк
Ваш сквот:

Последняя публикация: 16.12.16
Ваши галки:


Реклама:



Новости

Сайта

Надо что-то делать с

22 марта в Санкт-Петербурге, состоится публичная беседа с участием режиссера Ольги Столповской "Кино и книга: сходства и различия" в программе семинара «Литература как опыт и проблема» (руководите... читать далее
17.03.16

Posted by Упырь Лихой

16.10.12 Актуальное искусство
14.02.09 Газета «Ху Ли»
Литературы

Книга Упыря

Вышла книга Упыря Лихого "Толерантные рассказы про людей и собак"! Издательская аннотация: Родители маленького Димы интересуются политикой и ведут интенсивную общественную жизнь. У каждого из них ак... читать далее
10.02.18

Posted by Иоанна фон Ингельхайм

18.10.17 Купить неоавторов
10.02.17 Есть много почитать

От графомании не умирают! Больше мяса в новом году! Сочней пишите!

Фуко Мишель


Реклама:


Статистика сайта Страница сгенерирована
за 0.404378 секунд