Rambler's Top100
fisting
упырь лихой, явас ебу, гальпер, а также прочие пидары и гомофобы.
... литература
Литературный портал создан с целью глумления над сетевыми графоманами. =)
Приют
мазохиста!


Для лохов



ZoRDoK

Веревка (для печати )

Когда мы вламывались в нашу квартиру, мы бросали одежду, скидывали все с себя и падали на кровать, она смеялась и отпихивала меня, а я гонялся за ней голышом, затем я становился на колени… Она принимала грозный вид – ее всегда смешили эти наши игры. Она грациозно подходила к кухонному столу, открывала нижнюю створку и вынимала оттуда веревку. Я бегал за ней по полу на коленях и тявкал. Она отпихивала меня ногой, но мне удавалось иногда подпрыгнуть и лизнуть ее влагалище. Я был счастлив, и она тоже.

`

Пустой тупик. Трубы, грязь, обоссаные коробки. Вешалка сломанная у стены, чья-то рубаха поперек мусорного ромбовидного бачка. На бачке сидит голубь и смотрит мне в лицо. Не могу, не могу больше так. Кровь приливает к голове, у меня болит голова, она раскалывается словно огромный метафизический шар красного дерьма. Внутри моей души так пусто, что можно строить новую республику.

Люди проходят за спиной, молча топают начищенными ботинками по чистому-чистому асфальту, веруют в Бога, спешат по делам. Теперь я не с ними. Моя судьба только началась здесь и сейчас.

А что же было, что же так больно дотронулось до меня, оцарапало когтистыми лапами… Ты! Ты – животное, грязнее животное, подлая больная стерва. Я тебя ненавижу, ненавижу! Люблю тебя и хочу сжечь, но не могу даже увидеть не могу. Ты умерла, и все закончилось вместе с тем звонком, когда твоя мать заплакала. А потом сказала совершенно спокойно: «Она умерла. Больше не звоните пожалуйста. Она здесь больше не живет». Сухо сказала, словно сдачу бросила в кассе.

`

- Молодой человек, вам плохо? – голос принадлежал женщине, чего мне хотелось меньше всего.

- …

- Хотите, я скорую вызову? – Она никак не хотела уходить. Прочь, прочь от меня, гадина! Ты такая же, как и она, прочь!

- Нет. Я в порядке. Уйдите пожалуйста.

- Я же вижу, что с вами не все в порядке, давайте, я помогу вам подняться. – Она тянет меня за руку. Она дотронулась до меня своими накрашенными ногтями.

Одета изящно – пальто, белый берет, светлые волосы чуть загораживают лицо, смешной вздернутый нос. Ресницы накрашены, хлопает ими и производит впечатление полной дуры. Смотрит мне в лицо, хлопает. Так и хочется рявкнуть: «Чего уставилась?!»

`

- Вот видите, мне уже хорошо, оставьте меня. – Она смущается, опускает глаза, ищет что-то у себя в кошельке, достает двадцать рублей. Чуть помедлила. Смотрит на меня и протягивает.

- На, возьмите, вот… простите. Здесь больше нет. Съешьте что-нибудь. Вы так страшно выглядите. Наверное, с вами что-то случилось. А может быть вы потеряли память. Знаете, я читала про таких людей, которые как бы останавливались на улице и все забывали, а потом… - Она осеклась, увидев как я попятился от денег в ее руке.

- Простите, - убрала деньги, - я… я подумала… простите меня пожалуйста, но у вас такой вид. – Она действительно была расстроена. Действительно расстроена из-за меня! Из-за меня!!! Да что ей от меня нужно-то, что мы здесь делаем посреди большого засраного города на этой никчемной планете? Это такая глупая ситуация, что я совершаю еще одну глупость – они вместе смотрятся так естественно, так непринужденно.

- Пойдемте отсюда, там, напротив, есть кафе, я вижу. И там никого нет. У меня есть деньги, но я на вас не обижаюсь – вы хотели помочь. Но прошу вас, если мы с вами…. Если мы попали в такую ситуацию. Я попал, точнее… Прошу вас – выслушайте меня. Выслушайте, а потом мы разойдемся и больше никогда не встретимся. – Она внимательно посмотрела на меня, когда я произнес последние слова, кивнула головой, взяла меня зачем-то под руку, как больного, и мы пошли – два странных человека – через улицу, прямиком в пустующее кафе.

`

Она повесила пальто на спинку стула. Под ним оказался чудесный синий свитер, закрывающий горло. Сняла беретку и повесила на левый угол - она кокетливо сверкнула белым пятнышком на общем фоне кафе, выдержанного в коричневых тонах. Положила сумочку на стул и подошла к стойке. Я в это время уже расплатился – заказал два экспрессо: «Надеюсь, вы любите экспрессо?». «А вы уже заказали?» - она улыбнулась мне. Я сразу вспомнил, зачем мы здесь и отвернулся. «Да» - буркнул и вернулся к столику.

Она постояла немного у бара, облизнула губы, вздохнула и вернулась на место.

`

- Давайте, что ли, представимся. Меня зовут…

- Дайте, я угадаю, вас зовут… - Я не дал ей закончить.

- Меня зовут Дима. Простите, я понимаю, что это странно. Но я хотел бы вам рассказать свою историю, она не займет много времени. А затем мы расстанемся, и, надеюсь, после услышанного – вы поймете почему. Скажите мне свое имя. Вот нам как раз готовят кофе, и я начну. – Взглянул на часы. – Мне хватит десяти минут. Вы успеете допить свой кофе к этому времени, но прошу – выслушайте.

- Таня. – Она достала сигарету. Я поморщился. Заметив мою реакцию, она пожала плечами и положила сигарету обратно.

- Здесь все равно места для некурящих – так и так, хотя я и сам не люблю курящих женщин. Но это к делу не относится.

`

Девушка за стойкой воскликнула: «Кофе готов!», и я принес его к нам на столик. Мы выпили по глотку. Обычная реакция – мир становится свежим и ясным. Я четко знал, что буду делать дальше, что буду говорить и зачем.

`

- Таня, вы очень красивы. И вы об этом знаете. Вы любите флиртовать с мужчинами, и многие из них падали перед вашими чарами. Но хотели победить вы немногих – остальные были лишь пешками в сложной игре, или разминкой. Не пытайтесь возразить, даже если я не прав. Мне приятно думать, что я прав, и пусть это так и будет.

- Продолжайте – В ее глазах зажегся огонек. Человек всегда проявляет интерес, когда речь идет о нем самом.

- Она. Для нее были все пешками. Абсолютно все. И я тоже. Все были равны, а она была королевой. И ей никто был не нужен. Но я смог добиться того, что стал единственным. Я на ней женился. А затем она умерла. Два часа назад я всадил в ее голову железный прут, который принес заранее. Я пригвоздил ее к нашей кровати. И знаете почему?

- Почему? – Она слушала немного насмешливо, воспринимая мой рассудительный спокойный голос и эту очаровательную тишину в кофейне как повод к знакомству. Мало ли что может сказать мужчина для того, чтобы привлечь внимание красивой девушки. Первое очарование и романтика прошла, она воспринимала его как «одного из». Всего лишь «одного из».

- Потому что я перестал ее любить. А она продолжала любить меня. Она бросила ради меня многое – она перестала заниматься своей карьерой, перестала дружить с теми своими друзьями, кто мне не нравился, перестала общаться с родителями. Она стала полностью моей. И поэтому я убил ее. – Я сказал это совершенно спокойно, даже улыбнулся. Не представлю, как, КАК я могу так спокойно говорить о ней. О моей красавице, моей любимой, нежной, романтичной, самой лучшей девушке на свете. И единственной в сущности девушки на свете, которая мне была нужна.

- Вы ее убили. И теперь рассказываете мне. – Она улыбнулась, повозила пальчиком по столу, взглянула исподлобья на меня и рассмеялась. – Скажите сразу, я вам понравилась и вы хотите со мной познакомиться.

- Мне кажется, мы уже знакомы.

- Вам так зря кажется, ведь я могу уйти.

- Уходите. Собственно я вам все уже рассказал. Мне тоже пора.

- Но вы не дотронулись до кофе!

- Напротив, сделал один глоток. Мне больше не нужно.

`

С этими словами я встал и ушел. На улице зарядил дождь. Я шагал и думал о том, что теперь все кончено. Что теперь ничего больше не сделать. Ничего.

`

Все было просто – она толкала меня ногой в грудь, я падал и тихонько подвывал. А она называла меня грязными словами: «Дешевка», «труха», «сволочь», «гадина». Я плакал и выл. А она секла меня этой веревкой по бедрам, по груди и ногам. Затем толкала меня пяткой, и я поворачивался на живот. Она садилась мне на спину, терлась об нее своим клитором, совершая плавные движения и выгибая спину. А я лишь постанывал.

`

Я шел в раздумьях, вдруг меня закружило, чьи-то сильные руки подхватили и я оказался на мокром асфальте. Вокруг стояло пять или шесть крепких мужчин. Они улюлюкали и переминались. Я был на центральной улице города! Я был на многолюдном проспекте, а эта сволота.

Меня снова толкнули, когда я попытался встать. Вдруг я услышал ЕЕ голос. Властный голос, терпкий. Когда ОНА вдруг переставала смеяться и становилась настоящей Госпожой. О да! Она становилась такой, когда мои ноги и руки были связаны – когда я уже не мог отказаться или прекратить игру. В такие моменты всегда наступала ЕЕ игра. Жестокая, давящая, игра с кровью и слезами, настоящее насилие, но я всегда убеждал себя и ее потом, что это неправда, вымысел, обман сознания и нашей детской чувствительности. Я орал, я извивался, ругал ее всеми дрянными словами, которые знал. Но это было бесполезно, в такие моменты ОНА начинала говорить властным голосом:

`

- А ну, пьянь! Живо по домам, ваши уродливые жены давно ждут с нетерпением гроши от тех денег, которые вы украли у них прошлой ночью на водку. ЖИВО, я сказала! – Они как-то примолкли, а я попытался развернуться, но запутался в своем плаще.

- Ты, что ли, жирный – здесь главный? Брюхо пивное. Пошел прочь, грязь подножная. – Говорившая что-то сделала, и я услышал слабый вскрик.

- Проваливайте, тряпки.

`

Они расступились, отошли. Исчезли. О, как я хотел бы сейчас потерять сознание и очнуться рядом с ТВОИМ телом, проткнутым мною за все твои издевательства, за то, что я так тебя любил. Как бы я хотел лежать и вдыхать запах твоей мытой и розовой груди, смотреть на невидящие глаза и думать о прошлом, думать, думать.

Я не хотел будущего. Я не хотел и не видел нашего будущего, потому что твоя страсть и мое слабодушие полностью разъели наши души. Мы стали все чаще переносить жестокость в жизнь. Твою жестокость. Ты стала повышать голос, ты стала кричать, ты стала. А я не хотел, я видел тебя прелестным существом, но ошибся. Та игривость, с которой мы вбегали в дом – она исчезла, уступила место усталости. Будни сменяли будни. Мы становились старше, и наша страсть, будучи до этого сконцентрирована в таких редких, но таких мучительных свиданиях, расползлась и растаяла. Мы банально сношались и ничего не чувствовали.

И об этом я не мог рассказать случайному человеку, хотя намеревался, когда шел с той девушкой в кафе. Но черный крепкий кофе все расставил – я признался в поступке, оставив оправдания для Бога, пусть знает лишь очевидное.

Открыл глаза и поднялся. Это была она. Растрепанная, в своем синем свитере – ее пальто, видимо, так и осталось в кафе, как и белый берет – но на лице все еще сквозила гордость и такая затаенная взрослая злость. Такая бывает… такая могла быть только у НЕЕ.

Мы шли по улице, дождь кончился. Разговаривали. Смеялись, вспоминали какие-то праздники, говорили об архитектуре, о живописи. Она была умна, что я бы никогда не допустил в начале знакомства. Она была не только умна, но и обладала собственным вкусом. Мы спорили, я не соглашался, я воздвигал доводы, я приводил аргумент, и я – проигрывал. Она улыбалась снисходительно. Она смотрела на меня как на собственность, и от этого я чувствовал все большую, возрастающую с каждым шагом радость. Восхитительно.

Мы проходили город, мы шли и мы постепенно влюблялись друг в друга. Это было прекрасно… если бы это было точкой и высшим пиком.

В тот же день мы занялись сексом, и я впервые позволил себе грубость. На следующий день мы снова были в постели, и я уже вел себя так, что она несколько раз вскрикивала и жаловалась: "Мне больно". Потом все пошло очень быстро. Очень быстро.

Искали меня или нет, я не знал – мне было наплевать. Я гулял по городу первую половину дня, пока она была на своей работе, а затем мы шли ко мне, закрывали дверь и включали фильмы, которых набрали целую кучу. Мы смотрели «Танцующую в темноте», и я раздевал ее. Мы смотрели «Весну, Лето, Осень, Зиму и снова Весну», а я кусал ее соски. По экрану пестрил Такеши Китано, избивая женщин в «Крови и костях», а я лизал ее клитор. Бертолуччи говорил о любви, а она стояла на полу изображая собаку, покусывала меня за колени. Она вздыхала в момент совокупления, а с экрана на нас смотрел грустный Форест Гамп. Я кончал на ее животик под глупости Монти Пайтона.

А затем все закончилось, и она больше не пришла. Я мог бы перерезать себе вены, или повеситься, или дождаться пока меня арестуют. Или надраться. Я надрался. А затем записал, что вспомнил. Вот думаю – что лучше, повеситься, или набрать ванну? Смешно –та самая веревка, которой ОНА связывала мне ноги. А ведь Таня никогда-никогда так не делала. Но она и была настоящей Госпожой, была ей внутри, в своем чистом незамутненном естестве.



проголосовавшие

Omich
Omich
Савраскин
Савраскин
Олег Лукошин
Олег
Maggie
Maggie
Для добавления камента зарегистрируйтесь!

всего выбрано: 44
вы видите 29 ...44 (3 страниц)
в прошлое


комментарии к тексту:

всего выбрано: 44
вы видите 29 ...44 (3 страниц)
в прошлое


Сейчас на сайте
Пользователи — 0

Имя — был минут назад

Бомжи — 0

Неделя автора - net_pointov

Гастроном
Человек и пароход
Жить

День автора - Hron_

тело
Уца-пуца-дилибом
хоронят клоуна
Ваш сквот:

Последняя публикация: 16.12.16
Ваши галки:


Реклама:



Новости

Сайта

презентация "СО"

4 октября 19.30 в книжном магазине Все Свободны встреча с автором и презентация нового романа Упыря Лихого «Славянские отаку». Модератор встречи — издатель и писатель Вадим Левенталь. https://www.fa... читать далее
30.09.18

Posted by Упырь Лихой

17.03.16 Надо что-то делать с
16.10.12 Актуальное искусство
Литературы

Книга Упыря

Вышла книга Упыря Лихого "Толерантные рассказы про людей и собак"! Издательская аннотация: Родители маленького Димы интересуются политикой и ведут интенсивную общественную жизнь. У каждого из них ак... читать далее
10.02.18

Posted by Иоанна фон Ингельхайм

18.10.17 Купить неоавторов
10.02.17 Есть много почитать

От графомании не умирают! Больше мяса в новом году! Сочней пишите!

Фуко Мишель


Реклама:


Статистика сайта Страница сгенерирована
за 0.032793 секунд